– Не стоит.
– Вся надежда на ветерана Афганистана: придёт и поставит. Намертво. Как истинный герой Кевина Костнера или Брюса Уиллиса. Вообще, многие современные фильмы наших киношников о советской эпохе других ассоциаций не вызывают. Смотришь и думаешь: где ж я это видел? Оказывается, в старом-добром американском боевике. Вообще, смешно, когда молодняк, рождённый после Перестройки, показывает нам, каким был Советский Союз, а то мы его не знали. Ведь население России до сих пор в массе своей родилось при Советах, после распада страны рождаемость упала, поэтому молодёжи сейчас мало по отношению к рождённым в СССР. И вот они лезут в чужую эпоху! Так соблаговолите хотя бы обосновать это, извольте её изучить досконально, а то сплошные штампы из мексиканских мелодрам. Хотите показать проститутку? Так показывайте, как вы себе это представляете в настоящем – для чего лезть туда, где вас не было? Всё равно слишком заметно, что действие происходит в наши дни, а не тридцать лет назад. Слишком! Герои выдают себя современными ужимками, о причёсках и одежде говорить не хочется – в глазах рябит от ляпов. И создатели этого барахла ещё оправдываются: конечно, мы же снимали это сейчас! На то и мастерство постановщиков, чтобы передать дух эпохи прошлого, если уж тебя туда занесло. Такое впечатление, что песню Газманова «Путана» услышали и сценарий накрапали по-быстрому. Выражения лиц, разговоры, отдельные реплики – стопроцентная тусовка из дорогих столичных клубов, а у советских людей другие лица были. Не скажу, что открытые и чистые, но другие. Нам их показывают наивными лохами, потому что наше криминализированное общество именно так понимают открытость и простодушие, которые якобы сами провоцируют, чтобы человека облапошили. Или угрюмыми валенками, то есть опять мимо. Играют комсомолок, а на лицах спесь, как у дочери банкира! Точнее, смесь из спеси и потерянности. С виду деловая и разбитная, но внутри уже сломанная без всяких сутенёров. Сейчас у россиян лица не самоуверенные, как принято считать, а с двойным дном: они только имитируют эту уверенность, иногда из последних сил, словно носят маску, а из-под неё лезет катастрофическая растерянность перед жизнью. И лезет она так, что не замаскируешь никакой наглостью. Во всём облике прописана обида «мне никто не нужен, все вокруг сволочи» и тут же буквально вопит мольба: «Ну хоть кто-нибудь поговорите со мной, обратите на меня внимание, какой я замечательный». Потому что современные русские люди пытаются выполнить невыполнимые установки: пропаганда приказала им выглядеть жизнерадостными, успешными и состоявшимися, а как ими стать, если мужья-жёны бросили и жить приходится в аварийной халупе с парализованным прадедом или выжившей из ума соседкой по коммуналке? Поэтому в лицах это сочетание несочетаемого проглядывает: коварство и беспомощность, надменность с плохо скрытой виноватостью, самодовольство с жутким внутренним раздражением на себя, внешняя доброжелательность с каким-то ядом или страхом разоблачения, что ни фига ты никому добра не желаешь, а совсем наоборот. Люди хотят казаться крутыми и в то же время боятся, что нарвутся на более крутых, которые их опередят и кинут первыми. Они опасаются выглядеть лохами, но именно ими и выглядят: дескать, я им покажу, что у меня всё тип-топ, а при этом невооружённым глазом видно, что всё хреновей некуда. Ну, куда с таким лицом в эпоху Оттепели или Застоя? Нельзя им туда пропуск давать, не было там таких лиц. Но киношники доказывают, что это неважно: «Зато мы нашли настоящую шляпку из той эпохи в комиссионном магазине!», и всё начинает вертеться вокруг шляпки, сумочки, плаща, а самих героев не видно. Людей живых не видно. Видишь современных парней и девиц, которые пьют и сношаются со школьной скамьи, уже всё пробовали, к двадцати годам три пробных брака сменили с неудачным ранним абортом, а в кино надо сыграть чистую любовь, когда ждали из армии или с фронта, когда замуж выходили невинными, когда обручальное кольцо врастало в палец, потому что его не снимали по полвека. И вот люди искусства верят, что деталь довоенного гардероба или предмет антикварной мебели поможет им сюжет вытянуть! Всё равно, что я кафтан напялю и только на этом основании стану утверждать, что являюсь жителем шестнадцатого века. Это называется ряженные, а не вжившиеся в эпоху актёры. И сюжеты таких фильмов – совершенно современные страдания, как сутенёр сцепился с сожителем своей шлюхи. Показывают советскую медсестру с ботексными губами, которую «жарят» и немцы, и свои, и союзники под каждым кустом. Если автор хочет показать, как надо драть, то чего он в исторический экскурс подался? Снимал бы себе обычную порнушку, ежели так припёрло. Нет, они ещё доказывают, что «патриотический дух молодёжи» повышают! Я и не знал, что одно с другим так тесно связано.
– А в конце придёт ветеран Вьетнама и отомстит за поруганную честь невесты.
