Сменив несколько раз повязку с кольто, я дождался, когда ранение затянется, и доковылял до машинного отделения, где руководитель шахты был закреплен на верстаке. Кейн как раз подбирал инструменты. Ключи от разума.
– Ивендо заругает за то, что используешь его игрушки не по назначению, – сказал я ему. – Зачем тебе разводной гидроключ? Или набор для пайки. И что ты будешь делать со строительным феном?
Куан дернулся. Он был наг, рот его затыкал импровизированный кляп.
– Может пригодиться. Но я думаю, что хватит тисков и пассатижей, – зловеще сказал Кейн.
– Есть еще плазменная горелка, – предложил я, вступая в игру.
– Вонять будет, я не хочу нюхать горелое дерьмо. Так ведь, Куан? – он ткнул ему в ногу отверткой.
Он промычал что-то невразумительное, давясь кляпом.
– Что ты засунул ему в рот? Не стиранные неделю носки? – Спросил я Кейна.
– Именно их.
– Это самое жестокое, что можно было с ним сделать. Я одолжил у капитана одну интересную штуковину. Он сказал, что это болевой нейроиндуктор. И за его хранение могут и не погладить по головке. Не знаешь, как он работает?
Куан начал биться в путах.
– Нужно провести эксперимент, – кивнул Кейн на пленника.
– Этот кляп доставай сам. А то он как домашний питомец – всё слышит, понимает, а сказать не может.
Он сорвал изоленту с его губ и вытащил импровизированный кляп.
– Ур-роды! – подал голос Куан. – Ни хера вы от меня не получите.
– Так или иначе, – я взял в руки шлифмашинку. – Но ты сообщишь коды доступа. Не заставляй меня причинять тебе страдания.
– Вы взорветесь!
– Мы всё равно откроем кейсы, – сказал Кейн, с размаху ударив ручкой отвертки ему по пальцам. Хрустнула тонкая косточка.
– Ааргх! Пидорасы! Вы большие кретины, чем я думал, – сказал Куан, – В нем атмосфера из аргона. Стоит ему разгерметизироваться, как вы расщепитесь на атомы.
– Не держи меня за идиота, – ответил я. – Я знаю, как они устроены. И в аргоне газ-маркер, причем уникального состава. Даже открывать в плотной среде из того же газа рисковать не стоит. Нет, ты просто скажешь нам коды, и все будут довольны. Включая тебя.
Кейн присоединил нейроиндуктор к его руке. Щелкнул кнопкой. Куан заорал так громко, что я чуть не оглох. Его настиг тремор, и через минуту он уже хныкал, как девочка.
– Ты будешь говорить, или нет? Это же в твоих интересах? – спросил я его.
– Ничего вы от меня не получите! – закричал Куан Сенд.
– Я думаю, надо сменить инструмент, Сенд, – ухмыльнулся Кейн. – Все эти высокотехнологичные инструменты – полнейшая хрень. Стоит начать работать кусачками, как люди начинают рассказывать целые истории. Мне не терпится перейти к более действенным инструментам.
– У нас много времени. Не стоит его сильно калечить. Может быть, высокие технологии всё же помогут? – осадил я сержанта.
Он пожал плечами и еще раз включил садистское устройство.
– Не стоит держать слишком долго. Он может подавиться языком, или у него не выдержит сердце. – Сказал я, наблюдая за конвульсиями Куана. Отвратительное зрелище. А моя эмпатия делает это еще более неприятным.
– Хорошо, хорошо, – со всхлипом сказал тот, отойдя от приступа боли. – Записывайте код, – он продиктовал двадцатизначный код.
– Ай-я-яй! Ты плохой человек Куан, – сказал я. – Зачем ты пытаешься нас напаять?
Кейн достал плоскогубцы, щелкнув ими в воздухе.
– Я сейчас удалю тебе лишний зуб. Я не дантист, но думаю, что справлюсь, – он подмигнул Куану. – Ты соврал, а разве мама не говорила тебе, что врать нехорошо?
– Я сирота.
– Сочувствую. Сиротка, значит. Но кто-то же должен был это тебе сказать? Поэтому каждый раз, когда ты будешь лгать, я буду вырывать тебе еще один зуб. Еще двадцать семь раз ты сможешь солгать. Потом я отрежу тебя яйца.
– Двадцать шесть, – поправил я Кейна. – Никакой он не сирота.
Я отвернулся, пока Кейн с сосредоточенным лицом вырывал из десен вопящего Куана зубы.
– Будешь ещё врать? – спросил его почти ласково Кейн.
– Нет. Штоб ты шдох, – прошепелявил Куан.
Вместо верхних передних резцов зияла пустота, подбородок его был весь в крови. Я с омерзением смотрел на вырванные зубы. Никогда не мог спокойно смотреть на работу дантиста. Даже слышать ее. Детская травма. Вот трансляции операций по удалению раковых опухолей не вызывали у меня потери аппетита. Я набрал в шприц противошоковое и вколол дергающемуся Куану. Надо беречь его организм, а то сердце и вправду может отказать. Даже если эти судороги – движения проснувшейся совести.
– Код? – спросил я еще раз. Он снова солгал. Упорный человек.
Кейн снова взялся за плоскогубцы.
– Нет, шолько не шнова! – взмолился Куан.
– Извини. Но ты солгал, – ответил я ему. – Даже животные учатся на своих ошибках, а ты не сделал нужных выводов.
Кейн удалил ему еще один зуб. Он был не чужд прекрасного и стремился к симметрии.
– Я шкажу. Шкажу! – простонал Куан.
– Я записываю. Уговор пока не меняется.
