– Поселю вас в одной каюте, – сказал Ивендо с издевательской интонацией. – Но валяйте.
– Можешь подлететь к крыше административного центра?
– Это где? – растягивая слова, спросил Ивендо, всем своим видом показывая, что не торопится.
– Там, где сейчас летает слишком много плазмы. Но у вас же есть щит?
– Уже вылетел. Действительно яркая картина.
– Олег! – сказал Ивендо.
– Что там?
– Он мне поверил?
– Нет, честно говоря. Весь в подозрениях. Но у него совсем нет выбора. Его яхта осталась на взлетном поле, а тут скоро его бывшие рабы сделают из него рубленую котлету. Как миленький запрыгнет.
– Я бы не доверял головорезу и угонщику корабля, – засомневался Ивендо.
– Даже если он и боится за свою голову, боязнь потерять её еще раньше сильнее. У него нет выбора.
Мой чуткий слух уловил стук аппарели о дюракритовую крышу здания и треск энергетического щита. Легчайшая перегрузка показала, что мы уходим из зоны обстрела.
– Это потрясающе. Классно, – сказал пилот довольно. – Крупный функционер корпорации спасает свою шкуру от своих же рабов, бегая под огнем по крыше, бросая своих подчиненных и воспользовавшись сомнительным предложением первого встречного пирата.
Мы ничего не боялись, поскольку корпорация «Рудодобыча внешнего кольца» вела добычу с помощью рабского труда и постаралась бы избежать официальных обвинений. Даже если мы и оставим улики, то разыскивать нас будет только сама корпорация, и в случае чего постарается скрыть этот неприглядный факт. И потому не сможет предъявить нам, что несколько лучше уголовного преследования, но все равно много хуже, чем внимание одного Куана Сенда. А ставки-то всё растут.
Шахта приносила её владельцам сверхприбыль, и потому законность этой добычи волновала их слабо. Несмотря на то, что у них была лицензия каторги и получена она была у субъекта Республики, это делало подобное законным только в глазах этого субъекта – Феальтэ, если не ошибаюсь, мир весьма этичных веганов. Поскольку эта лицензия распространялась только на территорию юрисдикции самого Феальтэ и была недействительна там, где действовал первый кодекс. Апатрос располагался вне корпоративного сектора, и потому это было для нас очень важно. Рабство здесь нарушало законы Республики как надгосударственного образования за неимением здесь государств, готовых придать ему вид законности, но строгость этих правил и в этой галактике, тем более на её окраинах, компенсировалась необязательностью их исполнения.
Корпорации при этом сами могли устанавливать свои собственные законы и на территории принадлежавших им планет – такое действительно позволялось. В корпоративном секторе, этой банке с пауками. Им это дозволяли до тех пор, пока они платили налоги Республике и не нарушали некоторых важнейших ограничений. Вроде разработки оружия массового поражения или закладки фундамента машинной цивилизации со злобным ИскИном во главе. В местах, где вообще всё принадлежит одной корпорации, неудивительно, что и силы правопорядка и даже суды принадлежат ей же. Существование независимой судебной и правовой системы в оторванном от цивилизации месте, где все сферы жизни контролируются одной структурой, выглядит невозможным. Вероятно, Сенат это понял и узаконил де-факто сложившуюся ситуацию.
Я находил всё это забавным - история, плутая во тьме веков, вернулась на круги своя. Земля в квадратных метрах, воздух – в кубометрах, да и сами планеты целиком принадлежали корпорациям. И это давало им право распоряжаться всем на них, даже жизнями своих сотрудников. Во всяком случае, там, где это им разрешила Республика. Пока.
Власть такая же масштабная как у государств неизбежно придавала этим корпорациям и их характерные и самые уродливые черты. Большинство населения Галактики считало подобное аморальным, а живущий по волчьим законам заповедник – корпоративный сектор – хорошим примером того, как жить как раз-таки не надо. Но подобное устройство было поразительно устойчивым и стабильным, даже привлекая крутых интеллектуалов, чей труд там оценивали действительно высоко, и не менее амбициозных социал-дарвинистов. Да и рядовые работники жили по земным меркам очень хорошо. Хотя сами могли так не считать – иные понимания качества жизни.
Как бы ни хотелось увидеть жителям цивилизованных планет, тех, где существуют права человека, профсоюзы, разделение властей на три ветви, пусть и торчащие из одного ствола, и иные достижения социального прогресса, что власть «корпов» в их заповеднике рухнет, но она была более чем устойчивой. Эти по сути первобытные и технократические по внешнему виду новообразования на теле Галактики продолжали бороться за жизнь в далеко не самых простых условиях.
Хотя та же Цзерка управляется вполне прогрессивно – в ней действует достаточно известный принцип: «Один человек, один голос». Сурт Адрон владеет сотней процентов акций, и голос принадлежит ему. Человек, которого никто никогда не видел, но о котором слышала вся Галактика.
