Тайменев стоит за спиной Брэйера, внимательно всматривающегося в вереницу пассажиров, проходящих через арку таможенного контроля и кордон пограничной службы, и представляет, какой была йеменская земля в сказочно отдаленные времена. Недавно он ознакомился со "Сказками попугая". Йемен, описанный в "жемчужных беседах", непохож на Йемен времен Билкис, каким он его представлял.
Жаркая неприютная пустыня, поросшая источающей яд чахлой растительностью. Как там? Земля - отрава, вода - мираж, пыльные бури и песчаные смерчи - обычное дело. Но мало того: драконы и десятиголовые дэвы лишали жителей угрюмых бесплодных равнин и мрачных гор последних надежд. Днем они нападали на людей открыто, ночью путали дороги ложными огнями. Дэвам-джиннам людские беды и радости чужды; они, будучи созданы из более тонкой, огненной материи, питались огнем же. А для развлечения в свободное время пугали и терроризировали людей.
И, - волосатые ноги жен джиннов. Как у Билкис до встречи с Соломоном. Как у Марго до самой ее смерти. Только не каждому они видны. Мудрый Соломон пригласил владычицу Савскую в свой дворец, где пол состоял из хрустальных пластин, а под ними, - водный бассейн. И по отражению в хрустальном зеркале царь увидел, кто перед ним. Тайменев Николай Васильевич не догадался о подобном приеме. А жаль. Нашли бы другой путь дезинформации "Тангароа". Правда какой, не ясно ему до сих пор, хотя много думал. Все варианты предполагают неизбежные жертвы и потери.
- Николай, не время думать о несбыточном. Встречаем гостя!
"Ну что ж, встречаем так встречаем. И без меня могли бы обойтись. Сейчас бы водки русской, да полную бутылку, да кусок сала с хлебом, и под кондиционер. И чтобы никого рядом. Давно не был в родных местах. В Воронеже плюс двадцать пять, прохлада, в Дону рыбка плещет, на берег посматривает, удочку ищет".
Пол пошел вперед, протягивая руку, Николай устремился за ним и тут же замер на месте, не в силах сделать больше и шага.
Такого просто не могло быть! Перед ним вновь встали оттесненные в дальние кладовые памяти незабываемые картины: палаточный городок, каменные колоссы, беспредельно уютный кабинет губернатора Рапа-Нуи, и - сказочное видение среди темного света, льющегося от заоконного дьявольского праздника. Сияющая фигурка, само совершенство, недостижимое и трогательно нежное...
И вот, она перед ним, в трех шагах, такая же хрупкая и светлая.
Неуверенная улыбка, растерянный прищур глаз...
Никто не знает, что чувствует человек, уходя в мир иной; никто не знает, что он чувствует, появляясь на белый свет. Ответ на один из этих вопросов Тайменев уже знал: он ощутил себя заново рожденным. Вся его предыдущая жизнь была зачеркнута одним взмахом ресниц. Все, что было, исчезло, пропало, сгинуло!
Как новорожденный тянется к матери, так Николай потянулся к свету, что сгустился перед ним, приняв вид женщины, прекрасней, чище и ближе которой он не знал и знать не хотел. Да и не смог бы хотеть.
Хилария!
Невероятный Пол, сотворивший немечтаемое, человек-сюрприз, стоял между ними как стеклянная статуя. Как и Николай, Хилария не видела Пола, не видела никого и ничего, она смотрела в глаза Николая и отражалась в них. Не понимая, что он делает, Тайменев сбросил оцепенение и пошел навстречу. Пол едва успел отступить в сторону, иначе Николай прошел бы по нему не заметив того, как боевой слон Македонского по солдату-персу.
Пол принял из ее руки чемоданчик и сумочку, она и не почувствовала.
И сказал Николаю:
- Надо спешить, пока...
Но Николай не слышал. Махнув рукой, Брэйер наклонился к своему универсальному кейсу и отдал распоряжение. В здании аэровокзала и на примыкающей к нему площади засуетились люди, меняя планы, корректируя места наблюдения. Пол передал кейс одному из подошедших, вклинился между Хиларией и Николаем, взял их под руки и, как непослушных детей, почти потащил к выходу. На стоянке такси заработал двигатель на вид потрепанной старенькой "Волги".
А тень Маргианы, как сине-красное покрывало Рудры, по-прежнему висела над международным аэропортом Адена.
25. "Положи меня, как печать, на сердце свое..."
На выезде из Адена пересели в ожидающий их джип с тонированными стеклами и синей мигалкой на крыше. Он домчал до Салах-эд-Дина за рекордные двадцать минут.
Пол ввел растерянных Хиларию и Николая в холл коттеджа, принес с водителем чемоданчик и сумочку Хиларии, а также несколько картонных ящиков. После того посадил обоих в кресла за столик и сказал водителю, что через несколько минут они отправляются назад.
Заняв кресло рядом с Хиларией, Брэйер кашлянул и сказал:
- Надеюсь, мы уже опомнились от неожиданности. Дорогая Хилария, посмотри же и на меня немного. Как поживает мой друг и собрат Хету? В нескольких словах... Ведь телефонные переговоры через спутник так коротки и сухи.
- Хету? Ах, да, простите меня, - Хилария смущенно улыбнулась, - Я никак не ожидала... У дяди так много работы. Он почти не спит, похудел... Но в хорошем настроении.
