Размышления прервал автомобильный гудок. Николай обернулся. Ко Анга Теа, сверкая в темноте глазами и улыбкой, стоял рядом с машиной. Габаритные огни окутывали оранжевой дымкой его стройную фигуру с изящно поднятой в знак ожидания рукой. Вот и назад пора. Ничего-то он не успел сделать, даже фотоаппарат не вытащил из сумки. Но чувства досады и неудовлетворенности не было. Даже наоборот, Тайменев ощущал приобщенность к чему-то значительно большему, чем тайны свечения статуй и сооружений, запечатленных на фотографиях Те Каки Хива. Удача, по-видимому, поворачивалась к нему лицом.
Водитель молчал, не мешая думам. Да и дорога ночью оказалась непростой, то и дело приходилось разворачиваться и искать более удачный поворот. Измученный тряской и резкими рывками, Николай попрощался с Ко Анга Теа и сказал, что завтра машина не понадобится, нужно отдохнуть.
Тот весело кивнул и "Тойота" укатила в сторону административного центра. Губернатор задержался в рабочем кабинете допоздна, и Николай спросил себя: что же так может заботить руководителя столь малого клочка суши, где все идет заданным ритмом, нет ни преступников, ни потерпевших, не надо ничего изобретать? Наверное, чрезмерно серьезное, философское отношение к миру и к себе не улучшает и не облегчает жизнь.
Верно! Вот и подтверждение самокритичности, - палатка светится, полог поднят, яркая полоса тянется по серой земле. Звучит поп-артовский шедевр, заглушая нетвердые голоса. Люди, понимающие вред серьезного отношения к жизни... Ясно: Франсуа на пути к очагам "темной жизни" сделал краткий привал.
Шумная компания встретила Николая восторженным ревом. Франсуа ломающимся голосом представил его.
- Прошу! Мой друг и сосед по жилищам... да-м-м.., - по жилищу... Тайменев. Василич...
Тут он задумался, внимательно глядя на Николая какими-то пустыми, остановившимися глазами. Спутники его тоже молчали, ожидая конца официального представления, они выглядели много трезвее Марэна. Чувствовалась разница в количестве принятого.
- ...Да, Василич, - глаза Франсуа прояснились, и он смог улыбнуться, - Из России.
Снова вопль восторга.
- Сеньор Дорадо! Так его здесь зовут. Почему? Потому что у него золотой характер. И еще он тайный философ. Ведь так, Василич? В России всегда жили и живут Аристотели. Там каждый человек - Аристотель! У них пьяница рассуждает о смысле жизни, как и я, а трезвенник постоянно думает: "А почему все именно так, а не по-другому?" Все ищут ответа. Да, Василич, твоя страна - страна Философия. И потому перемены у вас, - постоянны. Ха-ха-ха... У нас все не так, у нас скучно...
- Не так, не так у нас, - поддержал дружный хор, не понимающий уже, где это "у нас", а где "не у нас", а "у них".
Франсуа бросил мутный взгляд на наручные часы и закричал:
- Бьян! Нам надо спешить!
Гости с Марэном моментально исчезли, как караул по сигналу тревоги. Николай Васильевич привел стол в порядок, убрал напитки в холодильник и отважился на банку пива.
Что-то происходило с Франсуа. Николай воспроизвел в памяти его взгляд. В нем проскользнуло нечто чужое, отталкивающее. Не так уж он и пьян, чтобы не контролировать свое поведение. Такое, по мнению Тайменева, просто невозможно. Психика Марэна сотворена из нерастворимого в спиртном материала. Возможно, это просто впечатление от сопровождающих Франсуа людей. Они из тех, что на лайнере держались обособленно, не сближаясь ни с корпусом журналистов, ни с обычными туристами. Весьма подозрительная компания, и сегодня она в роли необычной. Такие люди не срываются просто так...
Раздумья о переменах в товарище, накопившаяся за день усталость... Николай сказал себе: "Хватит! Отбой!".
Сон пришел сразу. Приснился рисунок на скале в Оронго. И произошло с рисунком то, что обычно происходит с негативом при превращении его в позитив: линии все посветлели, а пустое пространство между ними стало темнеть. Проявление шло до того момента, когда линии общего контура осветлились, засверкали собственным светом. То же произошло с мелкими деталями, - знаками, начавшими оживать. Вначале задвигались в направлениях, указанных стрелками, маленькие прямоугольнички. Стрелки изменились в цвете, запульсировали алым, заструили тревогу. Маленькие человечки, вобрав тревожное излучение изнутри трапеции, зашевелились и как бы побежали, перебирая ножками-черточками. Все другие знаки потускнели и понемногу стали гаснуть, пока не пропали вовсе. Из центра, обозначенного кружком с точкой, вырвался яркий луч, и все разом померкло, рисунок исчез.
Вот какое сновидение приснилось Тайменеву. После ночи сохранилось ощущение разгадки, будто он во сне понял нечто очень и очень важное, да при пробуждении забыл. И утром ему мучительно хотелось это важное вспомнить. Осталось твердое убеждение: и сновидение, и сама картинка на скале имеют к нему прямое отношение. Зашифрованные в схеме сведения скрывают нечто из реальности, его окружающей, нечто имеющееся в природе; схема, - не просто результат игры ума и голой фантазии.
