Обед выдался несколько более разнообразным. Были те же яства, что и в лесу. Но были и другие. Некоторые из них прежде они не решались есть. Других даже не видели. Поначалу на правах скромных гостей ели молча, не считая потока открывшегося сознания Макара, который никто не понимал, но и не пытался приостановить.
— А это место не менее странное, чем лес, — разбавил, наконец, тишину Бинэси.
— Здание огромное. Но не менее, а может быть и еще более однообразное, чем лес, — ответил Майкл.
— Но главное, что здесь тоже не умрешь с голоду, — продолжил оптимистично индеец.
— И что здесь есть во что одеться, — добавила Пейжи.
— Это точно! — поддержал ее Майкл.
И они втроем засмеялись.
— А вы сами-то чего в лесу делалù — поинтересовался Макар.
Гости на все вопросы Макара только пожимали плечами, после чего снова затихали. Потом стали пытаться о чем-то спросить его. С такими же успехами.
— Да. С вами приятно поговорить! — сказал Макар. — Похоже, что вы говорите на чертовом английском. И что же я его не учил-тò — тоскливо сам себе говорил он. — Только и знаю мейнемиз [(англ.) (искаженно май нейм из) Мое имя].
— Дью ноу инглишь [(англ.) Ты знаешь английский]? — обрадовался Майкл, услышав что-то узнаваемое.
— Че ты сказал? Ты мне? Не. Ноу [(англ.) Нет], ноу. Я не понимаю, — отказывался Макар, продолжая разговаривать сам с собой. — Ох, и черти вы нерусские. И поговорить-то с вами не о чем. А как хочется поговорить. Дни здесь длинные, ночи еще длиннее. Покуковали бы вы здесь с мое! Посмотрел бы я тогда на вас, как бы вы молчали.
У Пейжи уже было видно, что закрывались глаза. А сытость тянула в сон еще больше.
— Ваша дама, кстати, устала, — сказал Макар. — Спать можно здесь, а лучше вот там на травке. Еще лучше у себя в комнате, если не лень туда идти. Но там только одна койка.
Он встал и вышел из столовой, прошел еще через следующую большую залу, вышел в коридор. Напротив него был отличный газон, прямо под колодцем.
— Мне нравится здесь засыпать. Ложишься, и сразу кружится голова. Вырубает мгновенно. Только еще лучше там. Он, — Макар показал вверх, — там квадратный. Так что, я пойду туда, а вы располагайтесь, где хотите.
Остальным только и оставалось, что последовать его примеру, тем более, что действительно уже устали.
Как бы им ни хотелось расстаться друг с другом, но проснувшись, все снова обнаружили себя в столовой в надоевшем окружении. Бинэси успел немного походить по округе и кое-что для себя подметить.
За завтраком Макар вдруг вспомнил:
— А! Я же забыл. Тут есть на что посмотреть. Вам будет интересно.
Пояснять он не стал, так как это было бесполезно.
Когда все наелись, он повлек всех за собой. Макар привел их к мемориальным доскам, так он их назвал сам. Последний блок в тоннеле перед дверью в зал и столовую справа и слева был без дверей. Стена была усыпана ровными рядами надписей на разных языках.
— Вот. Смотрите, — начал излагать свое видение Макар. — Здесь уже все похоронены. Вот наши имена. Так что то, что мы еще ходим, не говорит о том, что мы еще живы.
Он как мог жестами и мимикой, прикладывая руки к горлу, имитируя удушье, складывая руки у горла на манер Веселого Роджера, пояснил, что считает всех уже мертвыми.
Остальные начали разглядывать стену. Надписи были расположены в неком порядке, скорее всего в алфавитном, но это можно было однозначно понять, только увидев знакомую письмоенность.
— А вот, здесь дальше пошла латиница, — заметила Пейжи. — Это все на «А».
— Смотрите, — продолжал Макар, хотя знал, что его не понимают. Но язык примитивных жестов, плюс интонации позволяли донести часть информации. Таким образом, дальше и общались. — Я думаю, что это все имена. И у каждого имени есть номер, это номер его комнаты. Свой номер я нашел. Пойдем. Пойдем, покажу. — Он поманил их рукой, а показав на противоположную сторону коридора добавил. — С той стороны тоже имена. Много имен.
Макар завел их в боковой коридор и стал считать проходы между такими же стенками, как и первая. Отсчитав довольно много, он свернул и стал считать столбцы.
— Вот он я. Я здесь похоронен, — он последние несколько шагов до своей записи прошел похоронной походной, сделав прискорбное лицо, остановился и гордо показал на одну из записей.
— Мэ-кэп, — прочитал надпись Майкл.
— Макар! Ма-кар, здесь написано, — повторил Макар, как для неприлежного первоклассника, учащегося читать. — И вот номер моей комнаты. Я в ней проснулся, в ней и живу. — Он посмотрел на остальных. — Понятно. Не врубаетесь. Ладно. Еще раз смотрите сюда, — он показали им свое имя и номер. — Теперь пойдем. Далеко, но что делать. Торопиться, уверяю вас, нам некуда. Не понимаете словами, дойдет через ноги. Так у нас говорят. А надо было в школе учить русский. Так что считайте, что сами виноваты.
Он отвел их в свою комнату и показал надписи на двери.
— Вот. Видите? То же самое. «Макар» и тот же номер.
