Трое, говорящих на английском, начали что-то обсуждать между собой. И похоже было, что они пришли к какому-то единому мнению. Индеец показал на имя на двери, потом на себя и потом рукой в направлении обратно к спискам.
— А. Теперь вы решили найти себя? Так я вам про это и говорил. Че ж вы сразу-то не въехалù — сказал Макар. — Пойдем искать. Только я не знаю, где ваши имена. Сами будете искать.
Искали, пока не проголодались. Но самое главное, что нашли только Майкла.
— Хе. Тебе не повезло. Видишь первая цифра какая? Тебе туда. — Макар показал наверх, имея в виду, что его комната будет на каком-то этаже.
Майкл спросил, мол, как туда попасть, где лестница.
— Эээ, чувак! Лестницу я тоже искал. Не нашел, — помотал одновременно со словами головой Макар.
Пейжи не знала, на каком языке себя искать. Китайские списки нашли, но ее там не было. А тайские списки отыскать не удалось. Решили сделать перерыв и снова пошли в столовую.
Пока ели, Майкла не покидала мысль, как бы не забыть свой номер. Он поинтересовался у Макара:
— Райт даун [(англ.) Записать], райт даун, — повторял он, изображая человека, пишущего ручкой.
— Рай даун? — ответил Макар, поняв по инсценировке Майкла, что тот интересуется карандашом. — Да уж. В уме тебя не заподозришь. Ты здесь хоть что-то видел, кроме стульев? — он снисходительно покачал головой. — Все вы там дауны, что лù Куда вам еще в рай.
В латинском блоке найти Пейжи тоже не удалось. А так же Бинэси и Кофи. А как может выглядеть их родная письменность, знали только они. Даже разделившись, они успели избить ноги и сломать глаза.
Макару эти поиски осточертели еще с тех времен, когда он искал себя. Поэтому, пока эти интернационалы ходили по мемориальным лабиринтам, он развалился на лужайке. К нему чуть позже присоединился Майкл.
— А кто там ходит? Они уже пошли есть? — спросил Макар, услышав разговоры в зале, смежном с главным коридором.
— А, — откликнулся Майкл.
— Они пошли туда? — повторил Макар. Но, поняв, что спрашивать без толку, встал и пошел к двери в зал. Открыв ее, он воскликнул:
— Мать честная! А вы-то откуда, касатикù!
А касатиков было много. Они посмотрели на Макара, и один из них даже ответил.
— Мы звиткы? Цэ ты звиткы? Хлопци, ггляньтэ. А тут хтось е, — обратился Данило к своей компании.
Но с ними и раньше не удавалось ни до чего договориться, и сейчас они не оценили радости Данилы.
— Не-е-е, вы слышите? Майкл, б…, ты слышишь? — кричал, не сдерживая радости, Макар. — Он хохол. Иди сюда, земляк. Дай же ж я тебя расцелую.
Макар бросился к нему в обнимку.
— Гглянь. Чи ты росиянын будэш? Скильки вжэ я нэ чув ничого ридногò Ххтоб и сказав, що я зрадию побачыты москаля, так вбыв бы. Ххто ты?
— Я Макар.
— А я Данило. Ну, будэмо знаёми.
— А эти ктò
— Да, хтоб знав. Ни як нэ розумиють по-нашему. Антыхрысты.
— А вы откуда взялись, я здесь уже черт знает сколько! Один все время. Вот только-только из леса подкатила бригада чуркобесов. Ни слова по-нашему!
— Та мы злизлы. О! Бачишь? — Данило показал на окно, на ве-ревку, связанную из каких-то тряпок.
Макар где-то понимал по-украински, где-то не совсем, где-то догадывался, и Данило, с трудом переламывая привычное нежелание говорить по-русски, стал иногда переходить на русский язык, хотя знал его слабенько.
— Как же я рад этой встрече, Данилко, — не унимался Макар.
Им двоим явно было, что отметить. И от такой радости они бы, конечно, напились бы вдрабадан. Но пришлось довольствоваться фруктовой трапезой и водой.
Однако, кулибинская мысль не окостенела и пошла прямыми путями к околицам. Из имеющегося сырья они отобрали пару сортов, их которых можно было попытаться сделать веселую жизнь. Дело осталось за малым, найти подходящую тару, а тепла здесь достаточно!
За трапезой познакомились с остальными. Действительно, никто из них не понимал ни по-украински, ни по-русски. Однако, некоторые из них спелись с англичанами. Кофи по-прежнему остался в одиночестве. В спустившейся компании таких уникальных оказалось еще двое. Но поскольку клубы по интересам уже очертились довольно явно, им оставалось только расшифровывать жесты, если кто-то вспоминал о них и пытался им что-то объяснить.
Поведав, кто мог, друг другу свои истории и свои небогатые знания об этом странном месте, здесь же все и поотключались.
— Ну, кто-нибудь это еще видел, — повторил Рилей.
Стали оглядываться по сторонам, стараясь понять, о чем это он. Ничего особенного не наблюдалось.
— Голова. Голова! Она появилась и исчезла, — в полном недо-умении кричал Рилей, показывая рукой на арку.
— Какая голова? Где? В окне? — принялась разбираться Эмили.
— Нет. Из арки высунулась голова и опять исчезла в ней, — объяснял Рилей.
— Это опять твои духи. Ты про них уже который раз песни поешь. Ты же сам говоришь, с детства живешь в современном городе, среди нормальных людей. А в эту чушь еще веришь, — махнула рукой на исчезающую голову Ванесса.
— Я не говорил, что это духи, — обиженно ответил Рилей.
Он уже не раз замечал, что эти белые воспринимают его, именно как аборигена, а не как нормального человека.
