Никак не заканчивавшийся разговор уже начал раздражать Митька. Но он не хотел переходить на грубости и уже старался сдерживаться, понимая, что Ярик это делает не из худших побуждений, и помня, что он только что ему оказал неоценимую услугу.
— Ты хочешь, чтобы я позвонил? — не унимался Ярик.
Митек снова не отвечал.
— Так я позвоню!
— Не стоит, — тихо, но все-таки прорвало Митька.
— Что значит не стоит? Ведь вы в самом деле подходите друг другу, что с вами произошлò — теперь вспыхнул Ярик.
— Я уже все рассказал, — выдохнул Митек.
— По-зво-ни ей! — давил Ярик
— Нет. Не буду, — лаконично закончил Митек интонацией, в очередной раз не предполагающей продолжения.
— Так значит, по девочкам? — неожиданно взял другую палитру настроения Ярик. — Ладно, поговорим еще о тебе и твоем поведении, — засмеялся он, — созвонимся.
Я сейчас сворачиваю налево. Тебе, я так понимаю, туда уже не надо. Тебя где здесь лучше высадить? — спросил Ярик, пытаясь перестроиться в правый ряд и одновременно поднять тон разговора.
— Да вот возле башни нормально будет. Я практически уже дома. Спасибо, что подбросил.
— Всегда рад! Ну, я тебе позже позвоню, поговорим еще. Имей в виду! Пока, дружище!
— Пока! Ты мне сегодня здорово помог!
Виолетта вернулась домой, где ей на встречу кинулось самое верное, после мамы, конечно же, существо в ее жизни. Виолетта сняла ботиночки с раскапризничавшейся по погоде дочки и, взяв ее на руки, направилась в комнату. Но разве можно пройти мимо глаз прождавшей весь день собакù Виолетта погладила ее одной рукой по голове, потрепала холку и позволила облизать себе одно ухо. От мокрой щекотки она втянула шею в плечи.
— Ах, ты мое неспокойство! Обещаю, Бубён, сегодня я пойду с тобой гулять. — Бубён, стоя во весь рост на задних лапах, практически обнимал Виолетту, державшую на руках дочь. — Да, мой белый. Я пойду, а не этот пузатый тихоход. И мы набегаемся с тобой, насколько тебя… — Виолетта поняла, что обещает, наверное, слишком много, — …насколько меня хватит.
Осторожно расстегнув уснувшей во время прогулки дочери легкую кофточку, и уложив ее в кровать, она устало упала в пружинящее кресло. Сию же минуту возле нее оказался Бубён. Виолетта набрала Ярика.
— Привет, Виолетта, — раздалось из трубки.
— Привет. Слушай, тебя шеф нашел? — спросила Виолетта.
— Да, нашел.
— Ничего, что я дала ему твой новый номер? Ему нужно было срочно, он решил, что быстрее объяснить все напрямую. Ты трубу не берешь. Он сразу мне звонить. Был уверен, что я тебя моментально найду.
— Нормально. Мы с ним уже обо всем договорились и все порешали, — успокоил ее Ярик. — Как дела у тебя?
— Все хорошо. У вас как? Вы давно не заходили к нам? Сами-то мы еще по гостям не ходим, а без гостей нам скучно.
— Да Ноннка тоже буквально недавно предлагала сходить к вам, — ответил Ярик. — Говорит, Пела, наверное, уже и ходить начала, а то и говорить!
— Ну, вот! Приходите! — обрадовалась Виолетта и тепло улыбнулась, что Ярик почувствовал эту улыбку на другом конце телефонного разговора. — Узнаете!
— Хорошо, как соберемся, мы обязательно вам позвоним, чтобы не свалиться неожиданно на голову — пообещал Ярик.
— Договорились. Ждем тогда. Потом и поговорим обо всем.
— Хорошо! Давай, Виолетт!
— Привет Ноннке! — напоследок добавила Виолетта.
Отложив телефон, она посмотрела на скучающего у ног Бубена и улыбнулась ему.
— Что же с тобой делать? Иди ко мне, — сказала Виолетта и спустилась с кресла на пол. — Пелочка моя уснула. Я всех обзвонила. Теперь можно и с тобой побеседовать. — Пес облизал Виолетте ухо, руки и улегся возле, положив голову на колени и уставившись в глаза хозяйке.
«Сколько же в тебе преданности!? — подумала Виолетта. — И отчего вы так цените людей? Ведь мы, по сути, держим вас дома как игрушек, ради забавы. А вам ничего больше и не надо, кроме как внимания. А что мы? Мы зачастую не уделяем вам столько внимания, сколько вы хотите. Что-то ведь нас так связывает? Вот уличные собаки, и не скажешь, что они сильно привязаны друг к другу. Отчего ж вы так сильно привязываетесь к людям?»
Виолетта посмотрела в глаза Бубену.
— Да? Ты так считаешь? — задумчиво произнесла Виолетта. — Нет, белый. Я не бросила, не променяла тебя и не разлюбила. Просто у меня стало меньше времени даже по вечерам.
Зато у нас с тобой появились карапуз и… Что ты так на меня смотришь? Между прочим, ты раньше спал возле меня, а теперь спишь возле Пелы. Я же не обижаюсь на тебя?! Да! И толстопуз появился. Тот самый, который с тобой гуляет иногда аж по два часа. Когда я так долго с тобой гуляла? Я всегда допоздна работала, — вздохнула Виолетта.
Хм, толстопуз…, - улыбнулась она. Пес вопросительно посмотрел ей в глаза. — Хоть ты, Бубён, и называешь его толстопузом, — возразила Виолетта, — но поверь мне, это не ленивое бремя, это плотный живот, под стать крепким рукам и спине. Ты бы на себя посмотрел. Хочешь сказать это еще после зимы?
И она сама усмехнулась тому, что это, якобы, Бубен называет Герасима толстопузом.
