Ох, великие боги, ну за что его-то? Ведь совсем еще мальчик. Горестно вздохнула, прося у великих богов прощения за вмешательство в их замыслы. Затем устроила парня поудобнее, спрятала под низко надвинутым платком сосредоточенный взор, положила на худые ребра мозолистые руки. И затихла, уйдя в видимый только ей мир призрачных цветных волн и потоков.
Джусуф, притопавший под навес, чтобы выдать бездельникам работу, сразу заметил отрешенно застывшую над самым никчемным рабом травницу и злорадно прищурился.
Так-так. Вот теперь ему есть чем прижать хвост слишком дерзкому старосте. Больше не посмеет ломать хозяйские плети. Да и оплату можно им убавить, хозяину ведь придется потратиться на починку лодок. Или выгоднее сразу новые купить?
– Эй вы, чего расселись, отродье дьявола! – зло заорал он, махнув обломком плети. – Быстро начинайте сети чинить, бездельники прожорливые!
«А кто ты такой, чтобы тут командовать?» – Холодный как лед презрительный голос неожиданно раздался в голове Джусуфа, и он изумленно обернулся, поглядеть на смельчака.
Но рядом никого не было, да и не осмелились бы работники так разговаривать с хозяином.
«Так ведь ты тут больше не хозяин», – насмешливо сообщил тот же презрительный голос.
Теперь Джусуф точно знал: голос раздается прямо в голове. Неизвестный демон, поселившийся в его мозгу, поначалу так напугал торгаша, что тот даже покачнулся. И только всепоглощающая жадность привела Джусуфа в чувство. Заявление незнакомца о том, что он теперь тут не хозяин, вызвало просто звериное бешенство.
Это он-то, работавший как проклятый, чтобы купить вначале одну лодку и крошечный кусок каменистого пляжа под причал, а потом столько сил и времени потративший, чтобы расширить дело, больше здесь не хозяин?! Да кто осмелится сказать ему это в лицо?! Наверное, только тот, кому надоела данная великими богами жизнь!
«Я. Я это сказал и еще повторю», – уверенно произнес невидимый демон, заставив торговца в ярости хлестнуть плеткой по тому месту, где водворился наглец.
– Уй-оу-у!!! – Джусуф взвыл от резкой боли и, напрочь забыв про потрясенно вытаращившихся на него рыбаков, шлепнулся прямо в грязь, хватаясь руками за горевшую огнем полосу на затылке.
«И как только эти дети шайтана умудряются молча терпеть мои удары?» – с ненавистью подумал он, подняв взгляд, и обнаружил, что никто из работников уже не интересуется его бесценной персоной.
Все изумленно наблюдали за бешено влетевшими на свободное от сетей место лошадьми, запряженными в аганскую повозку, да за выскочившими из нее незнакомыми людьми, которые, не обращая никакого внимания ни на рыбаков, ни на их хозяина, дружно ринулись в тот угол, где лежал белобрысый раб.
Двое, старик и кудрявый парень, сразу рухнули перед ним на колени, протянули руки к покрытому синяками изможденному телу. Еще двое, плечистый молодой тордизанец и худенькая глазастая аганка с корзинкой на локте, застыли рядом, с болью и состраданием рассматривая вспухшие и почерневшие следы плетки, просвечивающие сквозь рванье рабской одежки.
Начиная смутно подозревать, что его ждут серьезные неприятности, Джусуф попытался незаметно отползти за навес.
«Сиди смирно!» – зло рявкнул в голове уже знакомый голос, и торгаша пронзила нестерпимая боль.
Она длилась всего мгновение, но нарушать приказ он больше не посмел.
Старшина рыбаков, заметивший паскудный взгляд хозяина, когда Миза начала лечить парнишку, облегченно вздохнул и наконец расслабился. Похоже, эта гадина теперь уже не сможет причинить им с женой особых неприятностей.
– Зак, – шептал Дик, глотая слезы, невольно брызнувшие при виде того, что стало с Тимкой, – вы же его вылечите, правда?
– Анюся, уведи его, – тихо рыкнул Тан, бережно отстраняя дикую магичку, успешно маскирующуюся под травницу. – Не нужно Заку мешать.
– Дик… – мягко потянула парня за рукав сочувствующе вздохнувшая Анюся. – Идем посидим в повозке. Все равно его Тан сейчас туда принесет.
– Сволочи! Фашисты! – с ненавистью рычал Дик, неохотно топая за ней. – Кто его так? Убью гада!
– Наверное, вон тот, – не вовремя догадалась девица, кивнув на сидящего в луже испуганного мужика в дорогой промокшей одежде. Рядом с ним валялась плеть со сломанной рукоятью.
В три прыжка Дик оказался возле этого интернационального оружия негодяев.
А в следующее мгновение несколько резких, обжигающих ударов обрушилось на голову и плечи торгаша.
Расслышав пронзительный визг, перекрывший вой ветра, Зак сердито скосил глаза на Дика, и поднятая для очередного удара рука парня застыла на взлете.
«Выбрось плетку и больше никогда так не делай!» – рявкнул в голове голос старика.
Дик с досадой выпустил из руки обломок рукоятки, и в мышцы медленно вернулась гибкость. Смачно плюнув в перекошенную от боли и страха упитанную рожу, парень отвернулся и решительно зашагал к повозке. Его колотило как от простуды, даже зубы застучали.
– Выпей. – Анюся поднесла к его губам крошечную стопку.
– Это что?
– Снадобье. Зак велел. Да не бойся, оно безобидное, хочешь, лизну?
