Первыми это должны были сделать те корни, что оказались выше всех, чтобы хоть немного выровнять судно. Потом остальные. Маг выдавал им энергию очень экономно, запас амулета был невелик. И если бы пришлось иметь дело с обычными растениями, вряд ли ему бы все удалось. Но выращенные при помощи заклинаний корни тандука были гораздо отзывчивее. Подпитываемые растворенными в воде минералами и направляемые магией, они с таким рвением устремились выполнять приказ, что результат стал заметен через несколько подзвонков. Судно, скрипя и потрескивая, начало заметно выравниваться и постепенно перестало качаться. Полностью оплетенный снаружи стеблями и корнями корабль перестал быть транспортным средством.
Отныне он был островом. Крохотным клочком тверди, затерянной где-то далеко в океане, среди безымянных скал и в стороне от торговых путей.
– Как давно ты это заметил?
– Осенью. Когда Ната упала.
– И много было таких случаев?
– Достаточно, чтобы убедиться. Только не хотел я это никому говорить. Сами знаете, со всякой ерундой будут идти. А я только тех чувствую, кто как-то со мной связан. Вот перед этим Анюся целый день из головы не шла. Прихожу к Хаберу – оказывается, она в башне. А когда он сказал вместо Гистона побыть, у меня прямо кошки на сердце заскребли. Сначала я полагал, из-за того, что с Натой реже видеться буду, а потом понял: пока про нее думаю – на душе спокойно. А вспомню про Хабера – тянуть начинает. Мы в Харшад случайно попали, Тимку искали. Там, в доме Жунима, я их след и почувствовал. Три дня назад они на торговом корабле на Берзийские острова уплыли. Только в море сейчас сильнейший шторм, уже второй день бушует. Рыбаки говорят, лет десять такого не было. Их он должен был на полпути застать. – Зак тяжело вздохнул и отвернулся к окну.
– И когда закончится этот шторм? – осторожно спросила Каруна.
– Никто не знает. Но не раньше чем через пару дней. Я Жуниму сигналку на амулет поставил. Как начнет стихать, он даст знать.
– Понятно, – кивнул непривычно серьезный Сейден. – Значит, ты сейчас в Хадиркан?
– Нет. Там меня Крис заменяет, – решительно мотнул головой маг. – К тому же туда целая команда магов отправилась с заговором разбираться. Нити-то ведут очень далеко. Я пока приготовлю несколько амулетов и, как только стихнет шторм, отправлюсь в Харшад. Этот ментальщик природникам не по зубам. У меня были новые амулеты, опробовать взял, – и то едва выдержали, выгорели начисто. Болевого заклятия такой силы я раньше не знал. Так он после этого еще портал собственного изобретения смог открыть. И мое «оцепенение» его не взяло. Амулеты как гроздь винных ягод на груди висели.
– Ладно, – подытожила Каруна. – Иди отдыхай. Мы с отцом немного подумаем, может, что и решим. Поговорим завтра утром.
Зак кивнул и молча поднялся с кресла. Проходя мимо зеркала, на миг приостановился, разглядывая сотворенную отцом иллюзию. Вроде похож.
Незаметно подмигнул себе и вышел из комнаты. Хитрую сторожку он поставил на этот кабинет еще перед обедом, сразу как вернулся домой. Теперь осталось только дойти до какого-нибудь кресла и снять амулет, закрывающий чужие мысли. Эти партизаны, как говорит Тала, явно что-то знают. И почему-то скрывают от него.
– Нужно все ему рассказать, – мрачно буркнул Сейден.
– И что нам это даст? Если Зак решил, что должен туда идти, он пойдет в любом случае. Его тайными замыслами Хабера не остановить. Только после твоих откровений еще и нам доверять перестанет, – резонно возразила Каруна, садясь на диван поближе к мужу.
– Кари, – начиная трудное объяснение, маг привычно притянул ее к себе и постарался говорить помягче, – он все равно узнает. Хабер сам ему скажет, когда придет время. Но Зак сразу поймет, что нам все было известно с самого начала. И очень обидится. Я своего сына хорошо знаю. Мы с детства учили его быть магом. Даже когда способности были еще совсем слабенькие. Учили отвечать за свои действия, быть внимательным и осторожным, продумывать и взвешивать каждое слово и каждый шаг. Он давно поступает как взрослый человек. Вспомни, как ты осенью плакала, когда он ослушался твоего приказа. Только он ведь не мог иначе. Просто чувствовал, что прав. А раз прав, значит, должен поступать в соответствии со своими принципами, а не с твоими указаниями. Он не стал любить тебя меньше, просто вырос и стал настоящим мужчиной, имеющим право принимать собственные решения и отвечать за них. Это нужно просто принять. И никогда больше ничего не решать за него. Он не такой, как Танио, молчать и улыбаться не будет. Хотя думаю, что и Танио очень скоро не позволит ничего за себя решать. Он во всем берет пример с Зака. И можешь сейчас рассердиться на меня – я это стерплю, потому что люблю тебя, – но сына я тоже люблю и терять вовсе не хочу. Поэтому утром я ему все честно расскажу.
– А клятва, которую мы дали Хаберу, – дрожащим от слез голосом прошептала Каруна, – для тебя ничего не значит?
