Спорить Дик не стал. Чего спорить, когда кушать приглашают. Приобретенное еще в армии умение наедаться впрок не подводило и в этом мире. Хотя, пожалуй, как раз в этом доме могло и не понадобиться. На кухне постоянно что-то готовили две немолодые женщины, это Дик еще вчера заметил, когда зашел перед сном попросить кружку взвара. Нет, взвар ему налили мгновенно, однако так же быстро выставили на стол такое количество тарелок с пирогами, ветчиной и разными закусками, что не сесть за стол было бы просто невежливо. А потом, буквально следом за ним, на кухню заявилась Анюся, и поварихи, едва завидев, кто стоит в дверях, без слов поставили на стол еще кружку взвара. Дик даже хихикнул потихоньку – видимо, любовь землянки к еде ни для кого не была секретом.
После завтрака Зак отправился в лабораторию делать новые амулеты, раздумывая по пути, на ком бы попробовать изученное заклинание ментальной боли, которое он смоделировал по подобию так неожиданно обрушившегося удара дикаря. В королевстве давно нет ни одного заключенного, а потому просто некого подвергнуть такому испытанию. Приезжающие из соседних стран послы, не верившие утверждению, что в огромном королевстве могут пустовать тюрьмы, всеми путями пытались это опровергнуть. И лишь когда их приводили на допрос преступников, с изумлением осознавали, что тюрьма – действительно ненужная в Тордизании статья расходов. Потому что совершившие проступок граждане королевства под присягой о правдивости, принесенной магу, рассказывали все честно, как на исповеди. И немедленно получали приговор, в котором никогда не было пункта о сидении в камере.
Да и что толку преступнику там сидеть? Четыре мрачные стены и зарешеченное окно могут лишь озлобить человека или сломать. Стать лучше и честнее за всю историю королевства такой метод не помог еще никому. Наоборот, время, проведенное в компании бывалых сокамерников, лишь давало возможность научиться от них новым хитрым уловкам в грязных делишках и подленьким приемам околпачивания добропорядочных граждан.
Нет, наказывать преступников, конечно, наказывали. Для этого держали специальных палачей, которые принародно осуществляли приговор и сразу отпускали наказанных на все четыре стороны. Но далеко не всегда эти наказания были физического свойства. Например, последнее разбирательство, на котором присутствовал Зак, судило многоженца. Судья постановил обрить любвеобильного козлика налысо и на два года сделать на его лбу предупредительную надпись магической краской, немедленно проявляющейся, едва ловелас начинал слишком близко подбираться к особе противоположного пола.
А вот тех, кто совершил слишком тяжелое или подлое преступление, либо отправляли поработать на благо королевства, либо лишали личности. И потому каждый, кому приходила в голову не лучшая идея легкой наживы, долго решал, а стоит ли задуманное грядущей расплаты.
Такого хорошего пробуждения у Тимки не было уже давно. Настолько славного, что было страшно открывать глаза – а вдруг картинка не совпадет с ощущениями? Потому он и продолжал лежать, не открывая зажмуренных глаз, пытаясь разобраться в своих чувствах, пока не сдернул с места обжигающий удар плетью.
Мягкая постель, пахнущая высушенным на солнце бельем, теплое легкое одеяло. Но главное – отсутствие боли, ставшей почти привычной, но от этого не менее ненавистной. Его никогда не били до тех пор, пока они не провалились в этот проклятый мир. Он много раз обдумал все, что произошло, пока поверил наконец: этот мир – не глюк и не выдумка. Не бывают выдумки такими реальными и жестокими.
Обиднее всего – Эдька первым понял, куда они попали и что нужно делать. А он, как последний лох, из тупого упрямства поперся прямо навстречу неприятностям, даже не догадавшись, что лучше ему было тогда разбиться в лепешку, чем получить такое «спасение».
Позднее он, конечно, допер, насколько глупо вел себя с самого начала всей этой истории. Как будто была его Маринка последней девушкой на Земле.
Ха! Да на той же дискотеке было немало хорошеньких девчонок, исподтишка стреляющих в него глазками. Что он так на Маринке зациклился? Ведь видел, что она сразу запала на Эдьку, но не хотел этому верить.
Приятнее было думать, что виноват старый приятель и достаточно разобраться с Эдькой, чтобы девчонка снова вернулась к Тиму. Хотя вроде не дурак, мог бы понять: если она, после того как целый год встречалась с ним, смогла так легко переметнуться к другу, значит, нужно самому бросать ее. И немедленно. Проблем в будущем меньше. А девчонок в их мире всегда было больше, чем парней. К тому же если отнять тех, кто в армии, в спорте, в тюрьмах, в плаваньях и во всяких меньшинствах, то на настоящего парня штуки по две приходится. Если не больше.
От этой приятной мысли Тимка довольно потянулся и тотчас, услыхав рядом приказ, выданный знакомым голосом, распахнул глаза от неожиданности.
– Иди скажи Заку – он проснулся.
