Кстати, не забыть бы предупредить всех, чтобы не проговорились родителям, что они попали в Ай-Берек совершенно случайно. Лучше пусть думают, что он проверял агентурные сведения. А что, это его обязанность. В смысле обязанность Гистона. Ну и Тана привлек. Не одному же идти? А Анюся сама навязалась.
Огромная волна обрушилась на корабль и едва не смыла растерявшегося Хабера с наклонной палубы. Лишь великие боги знают, как успел Гистон поймать за руку уносящегося с водой бывшего ученика. В тот же момент вырастил гибкую живую лиану, которая, проклюнувшись из стойки, метнулась к главе Совета и обвила вокруг торса. Затем сжалась, подтаскивая мага к своему создателю, обхватила и вмиг примотала друзей к крепкому брусу.
– Что ты делаешь?! – рванулся из плена Хабер. – Спасаться надо!
Очередная волна хлестнула по ним соленой холодной плетью, выбивая из-под ног накренившуюся палубу. Едва отдышавшись от попавшей в рот и нос воды, Хабер сумел развернуться лицом к бывшему учителю, чтобы определить, не сошел ли тот с ума и не пора ли его усыпить.
– Давай помогай! – крикнул природник, и глава Совета понял: тот творит заклинание. Только не сразу сообразил какое.
И лишь когда после очередного принудительного морского омовения глянул вниз, заметил быстро растущую из разбитого борта густую щеточку зеленых веток.
– Корни попышнее! – рявкнул сквозь вой урагана старый маг прямо в ухо Хабера, и тот кивнул, вовсе не надеясь, что этот кивок будет замечен.
Только отрастив густой рядок гибких стеблей, уходящих вниз упругой метелкой корней, Хабер позволил себе небольшую передышку. Привалился к обломку мачты и с тоской наблюдал, как выращенные им стебли перестают тянуться вверх и начинают раздуваться в ширину. Вот теперь глава ковена начал осознавать, какую именно хитрость задумал старый плут. Есть такое растение на юге Симана: когда оно созревает, стебли начинают изнутри пустеть. Но очень прочная, узловатая оболочка не дает им съежиться, делая высохшие растения очень легкими и одновременно невероятно прочными. Именно поэтому выспевший, пустотелый тандук – самый лучший материал для легких плотов и лодок.
Теперь волны уже не могли унести магов с покинутого командой судна, высокие живые борта надежно защищали от коварных потоков. Высыхающий тандук понемногу выровнял посудину. Из-за воды, набравшейся в трюм, осадка значительно увеличилась, но пышная бахрома, за ползвона окаймившая весь корабль, придала ему большую устойчивость.
А маги все продолжали укреплять свой единственный шанс на спасение. Гистон вырастил новую лиану, которая нырнула корнями в трюм и начала усердно сосать оттуда воду, взамен выбрасывая все новые побеги, оплетающие для крепости тандук. Хабер беспрестанно добавлял в частокол новых растений, пока, абсолютно опустошенный, не обвис на держащей его плети, опустившись Гистону под ноги.
Ослабленный маг оглянулся на бесчувственного ученика и перестал магичить. Приказал лиане отпустить их и утомленно шлепнулся рядом. Но через подзвонок все же упрямо поднялся на дрожащие от слабости ноги и, подцепив Хабера за руку, поволок в ближайшую каюту. Его последних сил хватило лишь на то, чтобы затащить друга в болтающийся гамак и рухнуть в соседний…
Он вынырнул из тяжелого сна через несколько звонов от страшного грохота и мощного рывка. Пол каюты стоял дыбом, стена возле его руки стала почти потолком. Гистон осторожно сунул руку за ворот и, нащупав тонкую палочку амулета, переломил ее в пальцах. Это был его самый последний, самый неприкосновенный запас энергии.
Почувствовав, как влилась в тело теплая струйка, протянул тонкую нить поисковика к стеблям тандука, чтобы понять, что стряслось. Выращенные магией растения откликнулись на зов своего создателя, да иначе и быть не могло. Ведь в них была его воля, его энергия. Через подзвонок Гистон уже понимал: произошло нечто очень неприятное.
Их корабль-роща напоролся на острую верхушку подводной скалы и теперь имел в днище огромную пробоину, которую все увеличивали резкие рывки волн. Следовательно, конец мог наступить в любой момент. Едва шторм сдернет корабль со скалы, он либо начнет тонуть, либо немедленно развалится.
Оставался только один путь к спасению: выжать себя досуха, но удержать корабль на этом камне. Гистон покрепче ухватился за гамак и отправил своим питомцам новый приказ. Впиться корнями в скалу, оплести ее крепчайшим коконом, просочиться в самые маленькие расщелины и намертво зацепиться за них.
