— Ваше величество, — прошептала Алиса. — Там монахи. Это переодетые солдаты!
— Молодец, — похвалила её королева. — Это гости ко мне. Сделай вид, что ты никого не видела.
И Алиса снова побежала на улицу, протолкалась сквозь толпу зевак и направилась к Тауэру.
Что за переодетые монахи приходят к королеве? Вот уж кто не похож на заговорщицу! И держится она из последних сил — всё время думает о своих мальчиках, беспокоится о Лиззи, боится будущего короля. Но Елизавета совершенно не способна сопротивляться злу.
А у этих монахов явно военная выправка…
Улицы были оживлены, словно наступало Рождество. Но оживление не было радостным. Алиса перехватывала звуки, голоса, слова, фразы…
— Это добром не кончится!
— Господь всё видит!
— Говорят, принца Эдуарда уже зарезали…
— А что ему станется! Он и короля уморил!
— Помолчи, здесь всюду его шпионы.
— А что, если я шпион, то буду покрывать убийц?!
— Кто тут убийца?
— А королева-то слезами умывается…
— Неужели она и в самом деле ненастоящая?
— Долго ему не царствовать. Сковырнут его. Многих он уже обидел, а если поднимет руку на принцев, его уже никто защищать не захочет.
Алиса шла по морю голосов.
Люди были недовольны Ричардом, никто его не защищал, но на коронацию всё равно собирались — говорили, что во время церемонии будут давать бесплатное пиво, кидать в толпу золотые монеты, а то и коня могут подарить…
Потом улицы опустели. Справа между домов показалась Темза. Скоро и Тауэр.
Только тут Алиса подумала: а как ей туда проникнуть? Ведь надо спешить, сыновей констебля могут убить.
Ворота в Тауэр были закрыты, но калитка распахнута.
— Господин стражник, — взмолилась Алиса. — Можно мне пройти к сэру Брендбьюри?
— И не мечтай! — отрезал стражник. Он был пожилым, растолстевшим на сытной должности, но не злобным. — Сюда никому нельзя. У нас особый режим — коронационный!
И стражник торжественно поднял указательный палец. Но потом пригляделся и спросил:
— А где я тебя уже видел?
— Да я же племянница сэра Брендбьюри, — заныла Алиса. — Я же сюда уже ходила. У нас тётя захворала, может, даже заколдовали её — разве в наше время можно в этом разобраться?
— Это точно, — согласился стражник.
— Мы в деревне живём, — сказала Алиса. — Но не в крестьянском доме, а в господском. Наш господин сквайр — кузен сэра констебля. Он разводит куниц.
— Быть того не может!
— И ещё у него рядом с домом плотина, на которой бобры живут.
— Ещё того не легче!
— Он их разводит, а потом шкурки снимает и продаёт в городе. Конечно, доход небольшой, но концы с концами сводим.
— Вот никогда не знал, что куниц и бобров разводить можно, — удивился стражник.
— А сейчас у нас бобриную плотину прорвало, и водой все клетки с куницами затопило. И если дядя Джон нам не поможет деньгами, то придётся бабушкой пожертвовать.
— Как так пожертвовать?
— Она у нас на втором этаже живёт, в сухой комнате. Мы туда куниц переселим, а бабушку вниз, в куничью клетку. Там, конечно, тесно, но что будешь делать! Скорчится, потерпит. Сейчас тепло.
— Ужас какой-то! — расстроился стражник.
— Это ещё не всё, — разошлась Алиса. — А вчера бешеный енот к курам забрался, половину сожрал, других перекусал, боимся, что взбесятся куры, клеваться начнут…
— Ты иди, девочка, — перебил её стражник. — Проходи к своему дяде. Не надо мне больше ничего рассказывать, мне же здесь ночью стоять, а тут привидения водятся, самые злобные во всём Лондоне. Так их тоже можно понять, привидения-то. Куда им деваться — что ни день, голову с плеч. Ты иди, девочка, иди, не оглядывайся.
Алиса с облегчением пробежала через двор. Больше её никто не останавливал. Дверь в дом констебля была приоткрыта — вот и хорошо, стучаться не надо!
Алиса взбежала по лестнице на второй этаж и замерла, потому что услышала наверху голоса. Но не мужской и женский. Не семейные, а два мужских голоса.
Алиса стояла неподвижно. Идти дальше или стучаться было опасно, особенно после того, как она поняла, о чём идет речь.
— А где же ваши детишки? — спрашивал низкий незнакомый голос, даже не столько низкий, сколько простуженный.
— Мои старшие в деревне, у кузена, — отвечал констебль. — Время сейчас летнее, пускай побегают по лесу, ягодок поедят, на травке поваляются.
— Разумное решение, — согласился простуженный голос. — Детям летом не место в Тауэре. Никаким детям не место. Меня вот послал к вам герцог Глостер. Его высочество хочет освободить вас от заботы о лжепринцах. И я думаю, он правильно рассуждает. Мы-то с вами знаем, что они не принцы, а если какой-нибудь французский самозванец начнёт кричать, что принцы настоящие, народ и поверит. Народ английский глуп как пробка.
— И что же предлагает господин герцог? — осторожно проговорил констебль.
— Он хотел поручить вам ликвидировать мальчиков.
— Я не понимаю этого слова.
— Какая жалость! — произнёс простуженный голос, и Алиса догадалась, что это Тайрелл, подручный Глостера, присланный, чтобы разделаться с принцами. Вряд ли можно было подыскать другое объяснение такому визиту.
