– Кто здесь? – спросил я, привстав с постели.
Она в ответ лишь произнесла мое имя:
– Кирилл.
Я сразу узнал голос. Это была Марина. Она вернулась и была рядом со мной. Мое сердце начало бешено колотиться. Только потеряв её, я понял, как она мне дорога.
– Марина?
– Ты успел забыть жену?
– Марина? Это и в самом деле ты?
– Это я, Кирилл. Я рядом с тобой.
Я вскочил с кровати и обнял женщину. Я вдохнул запах её волос, и мне захотелось стоять вот так часами, не отрываясь от неё. Я всю жизнь писал работы, которые покажутся скучными множеству людей, и сейчас мне трудно столько лет спустя описать мои чувства. Но могу сказать, что это был тот самый миг счастья. Тогда я это понял.
– Марина! Здесь произошло нечто странное. О тебе никто не помнит…
– Тише, Кирилл. И не дави так сильно.
Она отстранилась от меня. Я с неохотой выпустил жену из объятий.
– Но ты вернулась. Я знал, что ты была. И ты есть.
– Не все так просто, Кирилл.
– А что такое, Марина? Что случилось? Куда ты пропала.
– Я должна была уйти, Кирилл. И все из-за твоего Деди.
–Деди? – удивился я.
Она знала про Деди! И это моя Марина, которая никогда не интересовалась историей Египта. Но то, что она сказала дальше, еще больше удивило меня.
–Ты знаешь про него?
–Я не только знаю про него, но знала и его самого, Кирилл.
–Не могу тебя понять, Марина. Что ты говоришь?
–Ты знаешь, кто такие Нетеру, Кирилл?
–Еще бы мне этого не знать, Марина. Нетеру из Абгеред, это те, кого принимали за богов Египта в древние времена.
–В нашем понимании они и есть боги, Кирилл. И я сама, если все тебе расскажу, не уложусь в твоем понимании. Этот Нетеру мой враг, и мой друг одновременно. Благодаря ему я стала той, кто я есть теперь.
–Ты хочешь сказать, что знаешь Деди? Человека из старинной египетской легенды? – спросил я.
–Не просто знаю. Я была его женщиной, той самой кто родил ему сына Осиса.
– Что?
– Я родила от Нетеру сына, Кирилл. Но это было давно. Еще до тебя. Я понимаю, как все это для тебя звучит. И в качестве доказательства я желаю тебе кое-что показать.
– Показать?
– Да. На слова нужно потратить слишком много времени, а они ничего тебе не докажут. А так я все просто покажу. Но для этого тебе стоит вернуться в постель. Ложись.
– Ложиться?
– Да.
Я исполнил просьбу жены.
– Закрой глаза, Кирилл.
Я закрыл…
***
Она показала мне величественный тронный зал. И я видел его! Словно сам был внутри этого здания.
– Ты видишь? – спросила она.
– Что это? Как это происходит? Я не могу понять…
– Это Дикатерион.
– Дикатерион? Дворец Правосудия? Но это Александрия! И не просто Александрия…
– Это Александрия 283 года до новой эры или до Рождества Христова, Кирилл.
– Я не могу понять, как ты это делаешь. Это видение?
– Не задавай мне таких вопросов, ибо я не смогу тебе дать ответов, Кирилл.
– Но я вижу великий город прошлого. Я вижу дворец и вижу людей. И…
Я осекся, ибо увидел старого царя. Это был Птолемей Лаг, основатель династии Лагидов…
***
Дворец Правосудия – Дикатерион.
Год 283 до н.э.
Тронный зал Дикатериона, величественного дворца Правосудия, был наполнен народом. Фараон Египта призвал лучших людей Александрии, жрецов, чиновников высокого ранга, командиров военных отрядов, иноземных гостей и послов.
Царь Птолемей Лаг был в день передачи власти облачен подобно фараону Египта в традиционную для египетского владыки одежду. Этим он порадовал египетских жрецов, которые толпились у его трона. Жрецы Осириса и Исиды часто пеняли царю на то, что он не чтит древних традиций и часто носит греческие хитоны и хламиды. Они говорили, что раз боги Египта признали его, то стоит ему стать истинным египтянином и отречься от иных обычаев.
Греческие жрецы Зевса-Амона с недовольством посматривали на египтян, жрецов солнечного бога Ра. Это были соперничавшие при дворе фараона культы. Еще Александр Великий, известный своей веротерпимостью, пожелал совместить культ греческого Зевса, царя богов и людей, и египетского великого бога Амона. Центром нового культа стала Александрия, и там был возведен величественный храм нового божества. Служителями этого культа были в основном греки. И они не желали усиления при особе царя своих египетских конкурентов.
Сам Птолемей лучше находил общий язык с греками. В Греции и Македонии жречество жило подачками сильных мира сего, и храмы зависели от расположения царя. В Египте же жречество было почти независимым и соперничало с фараоном. Но царь понимал, что здесь нарушать установленный веками порядок нельзя, и вынужден был искать компромисс.
Жрецы Ра из Гелиополя пытались возвысить свой культ Солнца выше культа Зевса-Амона и не ослабляли натиска на повелителя.
С солнечными жреческими группировками соперничали священнослужители храма бога-быка. Жрецы этого культа были египтяне, и они соединили культ быка-Аписа с культом египетского Осириса и греческого Зевса, назвав нового бога Сераписом. Но этот культ был пока слишком молодым, хоть царь и сделал быка покровителем царского города.
