Диокл не ответил бывшему царю, но тот и не требовал его ответа. Этот вопрос он постоянно задавал себе, чувствуя приближение смерти.
– Я прочитал описание моих деяний, и мне не понравилось то, что я прочитал.
– Отчего не понравилось? Ты заслужил всех восхвалений, Птолемей.
– Может и так. Но сейчас мы не станем говорить об этом. Меня волнует моя дочь Арсиноя. Она так похожа на любимую мной Беренику. После её смерти я не смог найти утешения ни у одной женщины. Ты знаешь про это. А Арсиноя – копия её мать.
– Твоя дочь, Птолемей, так красива, что заслужила титул первой красавицы Египта.
Царь любил, когда хвалили его детей. Это Диокл знал уже давно. Но сейчас Птолемей не обратил внимания на лесть, и его лицо не осветила довольная улыбка, как это бывало ранее.
– Тебя что-то гнетет, Птолемей?
– Сейчас Арсиноя беременна, – ответил тот философу.
Диокл сразу не понял Птолемея. Что это значит – беременна? Принцесса не замужем. Уж не оговорился ли бывший царь? Он еще не нашел для неё мужа.
– Да. Она беременна. И сомнений в этом нет. Правда, сроки беременности еще слишком малы. И заметить это смогла только старая опытная служанка Арсинои. Но это пока.
– Но принцесса не замужем. Что скажут…
– Вот потому я призвал тебя, Диокл. Мой сын про это не знает. Не стоит ему сообщать. Птолемей слишком горяч. Я желаю держать совет с тобой. Ты же знаешь, что здоровье у принцесс из рода Лагов отменное. Скинуть ребенка ей не удастся. Она рождена для материнства. Таковой была и её мать.
– Тогда стоит срочно выдать её замуж, Птолемей.
– Про это я и сам подумал. Но сам понимаешь в её положении это сделать не столь просто. Конечно, многие мои подданные с радостью возьмут принцессу даже беременную. Но моя дочь заслуживает самого высокого жребия в жизни.
– Тогда царь Фракии Лисимах, государь.
Диокл сразу дал бывшему царю хороший совет. Старый Лисимах, в которого вселился бес похоти, требовал молодых девушек и при его дворе их был целый гарем. Этот царь не станет привередничать, получив в жены такую красавицу, путь и беременную.
Птолемей засомневался:
– Лисимах?
– Лисимах не станет раздувать скандала, узнав, что твоя дочь беременна, Птолемей. Тем более что Лисимах стар, и скоро умрет. И твоя дочь станет респектабельной вдовой.
Птолемей подумал, что старый философ прав. Это был отличный выход.
– А позволь тебя спросить, государь.
– Я просто Птолемей, Диокл. Я более не государь. Такое обращение теперь приличествует лишь моему сыну Птолемею Второму.
– Хорошо, Птолемей. Но могу я задать тебе вопрос?
– Конечно, мы же друзья.
– Ты знаешь кто отец ребенка молодой принцессы?
– Мне пока не удалось этого узнать. Но мои слуги ищут нечестивца посмевшего посягнуть на дочь и сестру царя.
– Я могу помочь тебе это узнать, Птолемей. Твои слуги нерадивы и никого не найдут. Для такого дела надобен философ. Поиск истины моя задача.
– Будь, по-твоему, Диокл. Этим ты окажешь мне большую услугу…
***
Дворец фараона. Покои царственной принцессы Арсинои, дочери Птолемея Первого и царицы Береники Прекрасной.
Год 283 до н.э.
Таксиарх Ахилл в медном греческом панцире в форме человеческого торса, в ребристом шлеме и при оружии проверял посты во дворце. Так он делал всегда, когда нес стражу. Ему было доверено слишком многое – безопасность царского семейства, и за нарушения никто его не помилует, даже отец помочь не сможет.
Стражи стояли по местам и напоминали скорее статуи, чем реальных воинов. Они были неподвижны и крепко сжимали в руках щиты и древки копий. На стороне царской дочери охрана была утроена в последний месяц. И это добавило таксиарху новых хлопот.
– Аристон! – Ахилл обратился к десятнику. – Следи за своими людьми.
– Да, таксиарх. С моими людьми все в порядке.
– Вас скоро сменят.
У покоев принцессы Арсинои Ахилл встретил раба-нубийца. Тот поклонился и произнес:
– Моя госпожа, принцесса Верхнего и Нижнего Египта, желает видеть начальника стражи!
– Я готов выполнить волю принцессы! – ответил Ахилл.
Он подумал, что-то случилось, ибо Арсиноя не могла просто так забыть об осторожности. Никогда не передавала она сообщений через рабов. Хотя ничего особенно подозрительного в этом не было. Принцы и принцессы часто обращались к страже. Но он ведь был для неё не просто стражем.
Таксиарх последовал за рабом.
«А если это ловушка? – мелькнула мысль в его голове. – Если меня призвала не Арсиноя?»
Длинные стены, расписанные лучшими художниками, и колонны большого дворца напоминали Ахиллу о его любовной связи с принцессой. Картины словно кричали о его святотатстве.
Вот на стене покорная красавица склонилась к ногам фараона. Она была готова выполнить волю владыки. Так и Арсиноя склонялась перед ним. Но он не носил короны на голове, как этот гордый правитель, изображенный художником.
Стража у дверей пропустила его. Молчаливые воины убрали копья и слуги отворили двери.
Ахилл вошел и сразу понял, что его подозрения были напрасны.
