Приобретут весь мир полностью

И вот в предрассветные часы завыли сирены. Ланни ввинтился в свои одежды и побежал вниз по трём из пяти лестничным пролетам гостиницы Адлон, и еще по одному в подвал. Пользоваться лифтом было запрещено. Для гостей была хорошо оборудованная комната с удобными креслами. Никого из обслуги там не было, и, предположительно, для них было отдельное убежище. С Ланни произошёл интересный случай, потому что рядом с ним устроился пожилой джентльмен в форме румынского генерала. У него были седые усы, и поверить в это или нет, нарумяненные щеки. Его фигура указала, что он носит корсет. Он сидел прямо, как столб, демонстрируя всему миру, что у него нет ни капли страха, а также что он не хотел заниматься случайным разговором. В его лице было что-то смутно знакомое, и Ланни продолжал украдкой поглядывать на него. В ходе своей карьеры в обществе, которая началась в ранней молодости, он встречал столько офицеров, одетых в разные великолепные мундиры. Наконец, он подошел к нему, и, наклонившись, прошептал: «Простите меня, но разве вы случайно не капитан Брагеску?»

«Генерал Брагеску», — ответил другой с тяжелым акцентом.

— Вы были капитаном, когда я знал вас, сэр. Меня зовут Ланни Бэдд, а мой отец — Роберт Бэдд, который был европейским представителем Оружейных заводов Бэдд.

«Ой!» — воскликнул другой. И затем: «Ой!» еще раз. — «Вы тот маленький мальчик, который брал меня на рыбалку с факелом!»

«И вы пронзили большую зеленую мурену», — сказал Ланни. — «Опасное существо. А вы рассказывали мне, как ловят осетров в устье Дуная и вырезают из них черную икру и бросают живую рыбу обратно в воду».

Так великий человек стал приветливым, и они весело провели время, даже когда бомбы падали не так далеко, а люди кругом чувствовали раздражение. Капитан посетил Бьенвеню, чтобы заключить сделку. Что это было? О, да, автоматические пистолеты! И он остался там на пару дней, и подумал, что мать Ланни самая прекрасная женщина, которую он когда-либо видел. Он не упомянул об этом сейчас, но он был очень разочарован, обнаружив, что она не идет автоматически в дополнение к пистолетам. Его развлекал живой и разговорчивый маленький мальчик, уже светский человек, привыкший действовать в любой социальной ситуации. Прошло более четверти века, но все это вынырнуло из глубочайшего океана памяти. И прежде чем они вернулись спать, генерал, который был в Берлине представителем нового фашистского правительства своей страны, рассказал этому благожелательному американцу все о том, как был ликвидирован государственный переворот, и какие территориальные вознаграждения были обещаны его Родине.

Штабная машина привезла Ланни в аэропорт Темпельхоферфельд, который теперь, конечно, был военным аэродромом. Но в этом не было ничего секретного, это была одна из достопримечательностей Берлина и не могла быть замаскирована. Только когда посетителя вывезли на поле и посадили на место второго пилота истребителя, вежливый молодой офицер передал ему в руки небольшую повязку из черной шелковой ткани с двумя эластичными ремнями сзади. «Verzeihung, Herr Budd», — сказал он, и Ланни ответил: «Danke schon», и стал накладывать её на глаза, которые повязка полностью закрыла. «Richtig?» — спросил офицер, а другой ответил: «О.К.». Офицер добавил: «Пожалуйста, не прикасайтесь к ней ни при каких обстоятельствах». Ланни ответил: «Я понимаю».

Самолет взмыл с ревом и направился на восток. Давление на тело Ланни показало, что самолет делает разворот. Разумеется, штаб Геринга-Gefechtsstand, его называли полевой командный пункт будет на западе, вероятно, в Бельгии или в северо-восточной Франции. Ланни имел опыт полётов и различал звуки самолётов. Он мог сказать, что этот самолёт был один из самых быстрых. Он рассчитал, что будет полёте в течение полутора или двух часов, и сидел, втиснувшись в сидение, скрестив руки, и думал о том, что он надеялся получить от толстяка.

Они летели низко. Ланни понял это, потому что у него не заложило уши. Прошло время, и он думал, что они должны быть далеко во Франции, когда пилот наклонился к нему единственный раз за время поездки и крикнул: «Wir sind nah daran» (Мы над местом). Самолет сделал половину круга, двигатель снизил обороты, и они с легким ударом колес коснулись земли. Голос сказал: «Guten morgen, Herr Budd. Oberleutnant Forster». Ланни вспомнил одного из младших офицеров, которых он встретил в Каринхалле. Его взяли под руки и помогли вылезти из самолета и дойти до машины все еще с завязанными глазами.