Но через пять минут он рассказывал о мальчишке чистильщике сапог, которого он нашёл на Юнион-сквер. Теперь этот мальчишка три раза в неделю приходил позировать. Самый расторопный маленький
Ответ красного депутата был: «Фу, выдумка!» Он хотел быть сентиментальным, но не признавал этого. И меньше всего он хотел иметь какое-либо отношение к религии, опиуму для народа. Если хотеть разозлить его, надо просто сказать, что коммунизм — самая новая религия человечества! Сравнить его догматизм с выступлениями апостола Павла перед язычниками, а его речи в Палате депутатов с речами Иакова, брата Иисуса!
Даже члены собственной семьи Джесса не смогли избежать этого евангельского рвения. — «Шутки в сторону, Ланни, ты действительно должен посетить Советский Союз. То, что ты увидишь там, станет для тебя откровением. В одном из новых колхозов есть все кооперативные службы. У них даже есть установки по приготовлению газированной воды и кафе-мороженое!»
— Мне говорят, что сейчас они не приветствуют туристов, дядя Джесс.
— Естественно, они должны быть осторожны с теми, кого они впускают. Но тебе не нужно беспокоиться, я могу устроить это для тебя в любое время.
«Хорошо», — улыбнулся Ланни. — «Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, но сначала я подожду и посмотрю, как поведет себя твой друг дядя Джо, когда его друг Ади Шикльгрубер прыгнет ему на шею».
Ланни ушел и написал отчет о важных вопросах, которые он узнал на этой встрече. Затем он позвонил домой своему другу Форресту Квадратту. Ему сказали, что нацистский агент выехал в Нью-Джерси, где он создал издательское дело. Ланни позвонил туда и выехал в дождливый день. Когда он приехал, то был удивлен. Дверь открыл сам Форрест. Но вместо того, чтобы пригласить его войти, вежливый агент спросил: «Не покатаешь ли меня на автомобиле?» Конечно, Ланни согласился, и когда они были в машине, другой пояснил: «Правительственные ищейки в последнее время уделяют мне много внимания, и я подумал, что было бы лучше для нас обоих, если бы мы говорили, где нас нельзя было подслушать».
— Это очень мудро, Форрест. Мне нужно много рассказать, и мне не нравится, когда ФБР весит у меня на хвосте.
— Они пытаются следить за мной, но я не думаю, что им это удаётся. Поверь мне, я умею заметать следы!
— Надеюсь, ты не говоришь обо мне, Форрест. Это может сыграть дьявольскую с моей возможностью получать паспорта.
— Поверь мне, я не новичок. Кажется чудесным, что ты смог посетить Европу, и я никогда не сделаю ничего, чтобы помешать этому.
Прямо там Ланни решил, что он не скажет этому нацистскому пропагандисту, что он посещал Германию. Если Квадратт слышал об этом, то все в порядке. Но Ланни говорил о Франции Виши, где жила его мать, и о Лондоне, где жила его дочь. Он будет говорить достаточно свободно, чтобы вдохновить германо-американского пропагандиста на взаимность.
В это время нацисты и их друзья проводили отчаянную кампанию, чтобы свернуть помощь Америки Британии. Их радиопередачи шли по всей стране днем и ночью. Там шло хвастовство успехами своих подводных лодок, и о победах их армий на Ближнем Востоке. У них были Крит и Ливия. Они были готовы взять Сирию и Суэц. Англичане больше не осмеливались использовать Канал, и были вынуждены направлять свои корабли вокруг Африки, страшная нагрузка. «Глядите в оба!» — пел доктор Геббельс. И, конечно, Квадратту пришлось писать, как и всем остальным.
Но он был проницательным человеком, и в частном порядке он ясно дал понять, что сам не обманывает себя. Возможно, удаленность от сцены позволила ему увидеть вещи в лучшей перспективе. Во всяком случае, он признался: «Я беспокоюсь, Ланни, эта война тянется слишком долго. Прошел почти год с тех пор, как мы вошли в Париж, и с тех пор мы не добились существенных успехов».
— Мы взяли Балканы, и это огромная территория.
— Я знаю, но это не территория, которая имеет значение.
— Это пшеница из Венгрии и нефть из Румынии…
— Да, но этого недостаточно.
— Это пиломатериалы и полезные ископаемые, огромная масса ресурсов.
— Но Англия продолжает держаться и вести блокаду, которая задушила нас в прошлый раз. А эта страна готовится к войне. Мы не должны обманывать себя, Ланни, вот что происходит. Мы должны что-то делать с этим!
— Что мы
