И вот, что хотел бывший поэт. Он хотел, чтобы сын крупного производителя самолетов публично выступил против милитаристов. Ланни и Ланни один, своего рода Супермен, должен перевернуть американское мышление! Его друг стал красноречивым по поводу чудес, которых он мог достичь, выйдя на общественные трибуны, в стиле конгрессмена Фиша, сенатора Рейнольдса и Чарльза А. Линдберга. Объявить о крестовом походе и совершить тур по стране! — «Кстати, вы могли бы заработать много денег, Ланни — гораздо больше, чем заниматься картинами».
У другого было достаточно времени на объяснения, что он не может этого сделать. Он не был оратором и боялся до смерти трибун. Он забудет все слова, которые хотел сказать. Этой чрезмерной скромности он придерживался, несмотря на все уговоры его друга. Он не был публичным человеком. Его талант заключался во встречах с ключевыми людьми и передаче им ключевых идей. Сам фюрер выявил его талант и поручал Ланни доносить определенные вещи. Ланни встретил Курта Мейснера в Париже. Там он получил новые поручения и собирался отправиться в путешествие, чтобы выполнить их. Торговля картинами, хотя и прибыльное дело, было в действительности прикрытием для продвижения национал-социализма.
Этому возразить Форрест Квадратт не имел права, поэтому был вынужден отказаться от своего плана. Он спросил о деле Гесса, в котором он был полностью не осведомлён. Очевидно, канал связи между Нью-Йорком и Берлином работали только в восточном, а не в обратном направлении. Ланни сказал, что он совершенно уверен, что Руди никогда не сделал бы ничего без одобрения фюрера. Он был отправлен в Шотландию. Это было последним усилием подружиться с Великобританией. Должна быть начата какая-то большая летняя кампания. Ланни не знал какая, но думал, что это может быть через Испанию.
Квадратт очень осторожно предложил Россию, и Ланни догадался, что тот знал больше, чем говорил. Они обсудили перспективы, и бывший поэт еще раз показал, как сильно он волновался. Россия была настолько обширной и такой бесформенной, что это было бы похоже на удары в пуховую подушку. Настоящая причина, по мнению Ланни, заключалась в том, что Квадратт ненавидел Британию так сильно, что он не хотел видеть какую-либо часть силы Германии, израсходованную в другом месте. — «Британия наш враг, и пока мы ее не победили, мы ничего не сделали».
Ланни сказал: «Да, но вы должны видеть, что, если мы победим Россию этим летом, мы сможем направить все наши силы на запад, чего мы не осмеливаемся сейчас». Как хорошо быть немцем и располагать огромными ресурсами вермахта во время езды в дождь по Нью-Джерси!
Квадратт свободно говорил о своей деятельности. О книгоиздательском бизнесе, о журнальных статьях, о речах, которые он писал для сенаторов и конгрессменов, о крестовых походах матерей, которые он поддерживал. Дамы приходили в Вашингтон и осаждали офисы на Капитолийском холме. Они кричали и впадали в истерику в Ротонде Капитолия. Некоторые из них были «тронутыми», радостно признался агент, но все они были полезны. Он сделал все, что мог придумать, но он должен был признать, что проигрывает, увы. Поджигатели войны были наверху с Рузвельтом во главе. И как Квадратт ненавидел его, и какой язык он использовал!
Ланни пошел к Хайншу и рассказал, что Курт Мейснер чрезвычайно заинтересовался идеей убрать этого Человека с дороги и обещал доложить об этом фюреру. Возможно, Хайнш получил какое-то сообщение об этом. Хайнш сказал, что сложно отправлять сообщения по этому вопросу. Их можно передавать только лично с доверенным человеком. Он сказал, что его собственные сообщения были расплывчатыми. Люди, которые работали над этим, держали язык за зубами. Ланни не мог делать никаких намеков без риска, поэтому он свернул разговор на лорда Сан Симеона, который недавно начал вести личную колонку в сети своих газет. Ланни сказал: «Я считаю это своей заслугой, потому что я предложил ему эту идею, но, несомненно, другие делали то же самое».
«Я разочарован в колонке», — заявил другой. — «Старик говорит много и сбивчиво и большую часть ни о чём».
«Я не могу сказать, что согласен с этим», — ответил Ланни. — «Я читал колонку всякий раз, когда я мог ее ухватить, и я сделал вырезки из некоторых, которые мне понравились. Я знаю, что это понравится мистеру Херсту, когда он узнает, что я о них думаю. Вы психолог, и поймёте идею». Это происходило в конторе пароходства, и Ланни принёс портфель. Он принёс его, чтобы повлиять на Хайнша. Он извлек папку и из папки кучу отмеченных вырезок. «Это способ побаловать богатых», — сказал он с усмешкой, которую разделил его спутник. — «Представьте себе, что мы в Сан Симеоне. Это, мистер Херст, моя идея о государственной мудрости». Ланни зачитал:
«Уинстон Черчилль, премьер-министр Англии, неоднократно заявлял, что согласится только на мир при победе.
«Какой победе?
«Чьей победе?
«Англия не смогла добиться победы, даже когда на ее стороне были Польша, Норвегия, Голландия, Бельгия и Франция…
