Чтобы выйти из такой ситуации, надо было выдавать информацию, а не спрашивать о ней. Ланни заметил: «Кстати, герр Хайнш, вы знаете, что мой отец иногда говорит об авиационной промышленности. Он знает, что меня не интересует этот предмет, но я слышу, как он разговаривает с другими, и то, что он говорит, может быть ценным для вас, не причинив ему никакого вреда».
«Конечно, расскажите мне», — вмешался другой. Было забавно видеть, как быстро ожил разговор.
— Похоже, что несколько компаний, разбросанных по всей стране, работают над проектами для ракет, которые будут нести бомбы, а также проектируют самолеты, которые будут летать на ракетном принципе. 'Реактивное движение', как они это называют. Ожидается, что это создаст беспрецедентные скорости.
— Спасибо, Ланни, это может быть очень важно. Агент президента внутренне улыбнулся, зная, что немцы работают над такими вопросами, и их люди должны знать, что англичане и американцы тоже не спят. Но, очевидно, служащему пароходства об этом не сказали!
На следующее утро надо было написать письма и посетить банк. Затем идти на обед в Ритци-Уолдорф. Оказалось, что Реверди знал Алонзо Кертиса. Вот такой неудобно маленький мир! Реверди был своим человеком в Принстоне и знал всё о жизни там, в том числе о том, что этот фешенебельный университет укрывал еврейских беженцев из Германии. Реверди считал это несколько неудачным прецедентом. Обычно капиталист из Балтимора был тактичным человеком, но на этот раз он забыл, что единственная дочь Робби Бэдда была замужем за таким беженцем!
Ему было очень интересно услышать, что Ланни составил каталог коллекции Кертиса и спрашивал, не удостоит ли эксперт его коллекцию такой чести. Ланни принял это, как еще одно усилие, чтобы заманить его в
Коллекционер сказал: «Я начинаю свой круиз первого ноября. Не хотите ли пойти с нами?» Третий раз он делал такое же предложение. Оба они знали, что он имел в виду под этим, и каждый знал, что другой знал, что сделало это немного неудобным. «Было бы очень приятно», — ответил младший, — «но, к сожалению, я взял на себя обязательства. Я могу улететь в Британию в любой день».
— Мы собираемся увидеть немного Востока. У моей жены есть друг, женщина-врач, которую я обязался доставить на её пост в Южном Китае. Затем мы планируем провести некоторое время в Бали, в одном из самых красивых мест в мире.
«Это звучит очень соблазнительно», — заметил вежливый Ланни. — «Но разве вас не смущают условия войны?»
— У нас не было никаких проблем прошлой зимой, у меня на бортах судна был нарисован американский флаг, также и на палубе, и ночью все это хорошо освещалось. Южные моря сейчас очистились от немецких рейдеров, и, во всяком случае, они не интересовались частной яхтой.
— Я не хотел бы рисковать, Реверди, а если им не хватит еды или топлива.
— Они оставят нам достаточно, чтобы добраться до ближайшего порта. Если вы спросите меня, Ланни, я бы сказал, что вы больше рискуете, летая в Британию.
Ланни позволил остановиться на этом. Любезность требовала, чтобы он упомянул семью, поэтому он спросил: «На этот раз Лизбет идет с вами?»
«Она ещё не решила», — ответил отец. — «Если вы пойдете, то она тоже, и я буду рад пригласить кого вы хотели бы иметь с собой».
— Вы слишком добры. Я хотел бы этого больше всего на свете. Но у меня есть обязательства за рубежом, и непристойно от них отказываться.
Он подумал, что это упорство свидетельствовало о плохом вкусе. Это было явлением, которое он заметил среди очень богатых, и особенно сыновей и дочерей очень богатых. Они привыкли иметь то, что хотели, и воспринимали это как право. Они отказывались очень неохотно. Наверное Реверди Холденхерст сам не восхищался Ланни Бэддом. Они были слишком разными во вкусах и действиях. Но Лизбет хотела Ланни, и Реверди хотел, чтобы у Лизбет было то, что она хотела. Он был обязан хотеть этого, потому что иначе она не дала бы ему покоя. Она даже отказалась бы от его яхтенных круизов! Лизбет была третьим поколением очень богатых. И ей было еще тяжелее перенести неспособность удовлетворить желания своего сердца. Ланни решил, что эта семья, которая считала себя очень элегантной, на самом деле была несколько грубой.
Эти мысли привели его к Лорел Крестон, которая выбрала свой собственный путь в жизни и шла по нему. Конечно, не было бы греха совершить с ней еще одну поездку, прежде чем отправиться в опасное путешествие. Ланни позвонил ей по телефону и сказал: «Я уезжаю, и хочу узнать, могу ли я попрощаться».
«Конечно», — сердечно ответила она.
