Приобретут весь мир полностью

Робби, проницательный интриган, рассказал кузине Дженни о Лизбет и предлагаемой поездке. Итак, эта незамужняя леди хотела всё знать о наследнице, как она выглядела, что она делала и что говорила? Ланни должен был рассказать, как он встретил ее на вилле Эмили Чэттерсворт и посетил ее в Долине Грин Спринг, а также о ее доме и ее родителях, слугах и загородном клубе и о чём только нет. Порядочная леди Новой Англии никогда не спросит, целовал ли он ее, но она могла мягко намекнуть, что Ланни, казалось, не хватало пыла, и тайком задуматься, есть ли в его жизни какая-то другая женщина. Кузина Дженни прогулялась, нашла книжный магазин и привезла путеводители о Вест-Индии, Южных морях, о Бали и Яве. Она зачитала их вслух своему пациенту и вздохнула от мысли о возможности посетить эти земли чудес. Волшебный город! Жемчужина Антильских островов! Китайские моря! Острова специй! Ланни, которого воспитали на Лазурном берегу, должен был знать, как придумываются причудливые названия для привлечения туристов. Но в это время его критические способности были менее активными.

Владелец Ориоля снова позвонил. — «Мы готовы выйти через три дня, Ланни. Что вы скажете?»

— Я не верю, что врачи так скоро меня отпустят, Реверди.

— Я повторяю свое предложение, что мы ждем в Майами, там есть прекрасная гавань и много вещей, чтобы развлечь нас. Робби говорил мне, что он устроит ваш перелёт сюда. Вы можете подождать хорошей погоды, и здесь вдоль побережья есть аэропорты, так что это совсем не похоже на рейс в Исландию. Как с этим?

— Не хочу говорить нет, Реверди, но я думаю о всех неприятностях, которые я вам причиню, насколько я беспомощен…

— Забудьте об этом, Ланни, у нас есть на борту люди, которым нечего делать, как драить палубу и полировать медь. Что касается меня, что мне делать, кроме как не доставлять моим друзьям удовольствие? Я открою вам свою тайну и скажу, что вы сделаете мне одолжение. Лизбет говорит, что она пойдёт в рейс, если вы это сделаете, и вы знаете, как я ее хочу.

— Если вы так говорите, то я должен указать на то, что Лизбет никогда не видела меня в моем нынешнем состоянии, и ей может оно не понравиться.

— Лизбет рассказали об этом, и она говорит, что вам надо ехать. Её мать не думает, что ей нужно делать приглашение…

Но, видимо, в семье Холденхерста была разница во мнениях. Ничто не щелкнуло. Ланни мог догадаться, что у Лизбет была отводная трубка или что она просто взяла трубку из рук своего отца. «Бред какой то!» — раздался ее голос. — «Приезжайте, Ланни, мы приятно проведём время».

Что мог бы сказать Ланни, кроме — «Хорошо»? Затем он добавил: «Когда вы увидите эту бедную развалину, вы можете пожалеть о своих словах!»

С возвращением сил Ланни стало легче писать, и это стало одним из способов проводить время. Он написал письма своим клиентам и своим друзьям, рассказывая им, что он находится на пути к выздоровлению, и где собирается провести следующие несколько месяцев. Среди этих людей, естественно, была Лорел Крестон. Он должен был сообщить ей, что он вне опасности. И поскольку он больше не был агентом президента, он мог писать более свободно, чем раньше. — «Мне пришлось отказаться от задания, которое я выполнял, и я боюсь, что пройдёт какое-то время, прежде чем я смогу взяться за другое. Я подчиняюсь врачам и стараюсь выкинуть из головы все заботы. Я большое бремя для себя и для всех остальных, и особенно для вашего дяди, который был так добр взять меня на свою яхту».

Ланни думал, что это тактично. Если леди беллетристка могла почувствовать к себе пренебрежение, то это письмо давало ей понять, что он не для кого не годен, включая её. Он не упомянул Лизбет, и, возможно, Лорел не узнает, что ее кузина отправляется в круиз. Она, конечно, могла бы узнать, но, по крайней мере, Ланни указал, что он не придаёт этому вопросу какой-либо важности. Он совершает эту поездку ради своего здоровья, соблазненный теплом тропических морей. «К тому времени, как я вернусь», — писал он, — «вы значительно продвинетесь вперед с вашим романом, и я обещаю стать вашим первым читателем». Он подписал это Бьенвеню, чтобы показать, что, хотя он больше не является секретным агентом, он может снова стать таковым. Это не было мелодрамой предположить, что горничная, которая убирала комнату Лорел, или дворник, который жёг ее мусор, могли работать на нацистов.