Приобретут весь мир полностью

Он вспомнил нарядную белую яхту Ориоль. Некоторые из самых счастливых месяцев его жизни были связаны с путешествиями на яхтах. Сначала на яхте Синяя птица, тезки кухонного мыла Эзры Хэккебери, а затем на яхте Бесси Бэдд, вызванной к жизни спекуляциями Йоханнеса Робина на немецких марках. На этих двух сияющих прогулочных судах внук президента Оружейных заводов Бэдд посетил все средиземноморские берега, а также берега Северного моря и Прибалтики. Он плавал во фьордах Норвегии, переплыл Атлантику в Ньюфаундленд и в Нью-Йорк. Но самым дальним востоком, где он когда-то побывал, была Одесса, а самым дальним западом был Голливуд. Места, названные Реверди, были для него незнакомыми, и, конечно, их стоило посмотреть. Там будет тепло, а Ланни обнаружил, что он испытывает такой же ужас перед холодом, как и его будущий хозяин, шкипер Ориоля. У Ланни не осталось много воспоминаний об этой ужасной ночи на резиновом плоту, но он все еще ощущал последствия этого, и не хотел, чтобы в его жизни снова был холод.

Он подумал о Лизбет. К инвалиду у неё отношение будет отличаться от того, что она испытывала к здоровому человеку. Здесь, в беспомощности, он решил, что он был жестоким к ней, когда был здоров. Он унизил ее и не смог полностью оценить то, что она ему предложила. Быть живым, заботу о себе, спасение от боли. Эти блага он смог оценить в первый раз в своей жизни. Если она была готова помочь ему, рискнуть восстановить его к нормальной жизни, что еще он мог бы просить у любви и у жизни?

Постепенно он начал понимать последствия того, что произошло здесь, в Галифаксе, и того, что Олстон сказал ему по телефону. Он больше не был агентом президента. Ф.Д.Р. тактично сказал: «Он в отпуске». Но все равно, он никогда не мог вернуться в Гитлерлэнд, по крайней мере, пока он не захотел расстаться со своей жизнью. Немецкий агент на этой британской военно-морской базе, несомненно, уже сообщил о нём нацистскому шпионскому центру, который был в Йорквилле, и оттуда сообщение ушло в Берлин. Персональный друг фюрера, искусствовед Der Dicke, был раскрыт как секретный агент, который отправлялся в Великобританию по двум паспортам! Нацисты наверняка обвинят его в неудаче миссии Гесса, захвате заместителя фюрера и его самого надежного друга. Они будут обвинять его во всем, что когда-либо «утекло», независимо от того, имел ли он к этому какое-либо отношение. Они будут ненавидеть его больше всех других американцев, тех, кто никогда не притворялся друзьями.

Поэтому ему придется найти другую работу! А пока он был свободен. Отдыхать, поправляться, заиметь жену, если он этого захочет! Так возродился старый вопрос. Какую жену он хотел? Прямо сейчас оказалось, что Лорел Крестон растворилась на заднем плане. Она была интеллектуалом, и его ум впал в кому. Ему хотелось избежать боли. И мысль о мягких руках Лизбет на нем казалась самым сладостным блаженством. Он не рассматривал это таким грубым способом и, возможно, обиделся бы, если бы кто-нибудь еще это сделал. Его просто несло в полу-оцепенении. Он был измотан и не хотел думать. Даже разговоры кузины Дженни Бэдд его не утомляли, потому что она не пыталась заставить его думать. И когда его принесло на остров вкушающих лотос, Лизбет сидела рядом с ним и держала его за руку. Она успокаивала его, относилась к нему как к больному ребенку, помогала ему снова учиться ходить.

Его пригласили участвовать в этом путешествии без каких-либо условий, и он мог уйти, когда захочет. В конце концов, ему не пришлось подписывать контракт на вступление в брак. Он мог пойти как любой другой гость и посмотреть, как у него пойдёт с дочерью шкипера. Может быть, она не захочет выйти за него замуж, когда узнает, насколько он никчёмный человек. Может быть, он никогда не сможет жениться ни на ком. Он увидел, что он осторожно отвергнут и снова благородно отрекается. В случае необходимости он мог придумать ещё несколько вежливых предлогов.

Да, это был способ взглянуть на этот круиз. У него будет шанс подвергать испытанию способности Лизбет. Ему больше не нужно было скрывать от нее тот факт, что он был социалистом в своих симпатиях, конечно, не используя этого тревожного слова. Но осторожно подвести ее к сочувствующему пониманию страданий бедных, унижений занимающих скромное положение. В конце концов, она не виновата в ее воспитании. Тот факт, что ее мать и отец не смогли ее испортить, было доказательством того, что она была доброй и великодушной натурой. Он никогда не знал ничего предосудительного, что она сделала, если только не считать ее решимость любить Ланни Бэдда. И это было можно оправдать.