Он так и сделал. А они ответили ему, что жар спал, а это означает, что срастание его костей идет удовлетворительно. Передвигаться в гипсе сложно, но с осторожностью это можно было бы сделать. Через неделю или две он должен обладать достаточной силой, чтобы выдержать путешествие. «То есть», — добавил главный хирург, — «если у вас кончатся ночные кошмары». Ланни делал все возможное, но тяжело было головы выбросить атомные формулы.
Вопрос был настолько важен, что Робби Бэдд прилетел еще раз на уик-энд. Он сообщил: «Реверди рассказал мне о своём приглашении, и мы все думаем, что тебе нужно его принять, Ланни. Это гораздо лучше, чем лежать здесь зимой. Здесь дьявольски холодно. Как, ты чувствуешь, холод уже в воздухе».
«Слушай, Робби», — ответил сын, — «нет никакого смысла ходить вокруг да около. Реверди хочет, чтобы я прибыл, потому что Лизбет хочет, чтобы я женился на ней, и если я пойду в эту поездку, это практически означает помолвку».
— Это преувеличение, Ланни, ни один мужчина не должен жениться, если он этого не хочет, и я считаю, что ты не брал на себя никаких обязательств.
— Конечно, нет, но когда девушка старается привлечь твоё внимание, как Лизбет, то становится неловко, и я не смог бы получить удовольствие на этой яхте, если бы не собирался связывать обязательствами отца и дочь.
— Мы с Эстер много говорили об этом, Ланни, и мы хотели бы, чтобы ты более серьезно относился к Лизбет. Мы не можем представить себе девушку, которая будет тебе более подходящей женой. И, конечно, ты дожжен иметь достаточно времени, чтобы осмотреться. Скажи мне еще раз и честно: Есть у тебя другая женщина?
— Есть несколько женщин, которых я знаю, с которыми я мог бы быть счастлив. Лизбет одна, а Пегги — другая. Но у меня есть задание, которое я не могу раскрыть ни одной женщине, а я не мог бы сделать женщину счастливой, скрывая такие от нее секреты.
— Ты не понимаешь своего теперешнего положения, сын. Тот факт, что у тебя было два паспорта и означает, что ты какой-то правительственный агент. Несомненно, об этом шепчутся в военном и морском порту. Здесь кишат немецкие шпионы, и для тебя, возвращение в Германию после того, как это произошло, будет формой самоубийства. Конечно, ты должен заставить себя осознать это!
— Я много думал об этом, Робби, но мое задание настолько срочно, что я должен буду рискнуть. Я просто не могу выйти из игры!
Робби поговорил с врачами, а затем вернулся в Ньюкасл и позвонил Чарли Олстону. — «Ланни не говорит мне, что с ним, хоть ешь его, но я думаю, что ты что-то знаешь об этом».
«Я мог бы узнать», — осторожно признала «важная фигура».
— Ну, тут вот в чем дело. Прежде чем он сможет восстановиться пройдет несколько месяцев, а он своим беспокойством увеличивает этот срок. Врачам приходится давать ему снотворные препараты, и им это не нравится, и ни мне тоже. У него кошмары и крики во сне, он читает длинные формулы, как будто это химия или математика. Сейчас он получил приглашение совершить поездку на яхте в Южные моря, что даст ему полный покой и вернёт его снова к работе, но он не поедет, потому что он настаивает на том, что у него есть задание, и что он должен встать. А у него обе ноги все еще в гипсе.
«Я поговорю с ним», — сказал Олстон. — «Возможно, я могу помочь».
Итак, теперь уже Вашингтон вызывает Галифакс, и снова тянут телефонный удлинитель. «Привет», — сказал голос, — «это ваш парижский работодатель. Удачи, старый скаут!»
— Я скоро снова буду в форме…
— Я звоню, чтобы сказать вам, это задание отменяется. У нас есть информация. Другая сторона нашла способ передать её нам, так что все это в порядке.
— Неужели, это правда, профессор?
— Я разговаривал с Боссом, и он говорит, что у вас отпуск. Вы должны думать только о том, чтобы поправиться, он не хочет видеть вас снова в течение шести месяцев, если только это не чисто вежливый визит.
«Я считаю, вы меня разыгрываете!» — воскликнул агент президента.
— Я даю вам слово, что я повторю то, что сказал Босс: 'Скажите ему, чтобы он все выбросил из головы, но вернул себе свое здоровье и миллион благодарностей за то, что он сделал'. Это были его слова.
— Ну, конечно, это огромное облегчение. Если я действительно вам не нужен…
— Успокойтесь, мы выиграем и не сомневаемся в этом. И вы внесли свою долю. Не берите в голову!
Итак, Ланни не покидал эту кровать больше месяца. Он смотрел на голые белые стены, которые были для него пейзажем, и на потолок, который был в этот период его небом. И он подумал, как приятно было бы посмотреть на что-нибудь еще. Лежать на спине было мукой. Это надо попробовать некоторое время, чтобы понять, как громко кричат в знак протеста каждый мускул, нерв и кость. Он лежал и задыхался. Он пытался прочувствовать каждый мускул, какой мог, не двигаясь с места. Он считал дни, которые, по словам врачей, должны были пройти, прежде чем снимут гипс и разрешат ему перевернуться.
