Прирожденный грешник полностью

Оставлено для неоднозначного толкования.

Только он забывает, как хорошо я его знаю. Как я вижу сквозь этот его железный фасад всю скрытую правду.

Если бы это было так, Санти был бы здесь с тобой, пока я командовал, думаю я, молча завершая его смелую самонадеянность для себя.

Я знаю, что он предан моему брату, но между ними всегда существовало невысказанное, подспудное соперничество. ЭрДжей на год старше, и после детства, полного смертей и потерь, он гораздо более ориентирован на улицу. В то время как Санти может похвастаться правом первородства и скрытностью, ЭрДжей делает ставку на выживание и мускулы.

Они — дремлющий вулкан, ожидающий подходящей бури. Мужчины Карреры жаждут власти, а не рабства. Я беспокоюсь о том, что произойдет, когда они неизбежно столкнутся.

Кстати, о вулканах…

— Разве тебе не следует пойти на свидание самому? — Спрашиваю я с заговорщической улыбкой.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

Раздраженно вздохнув, я прислоняюсь к стене. — Не пытайся разыгрывать передо мной невинность, ЭрДжей. У меня это получается лучше, чем у тебя. Наверное, мне следовало бы отказаться от этого, чтобы больше не размахивать красными флажками, но я этого не делаю. — Ты точно знаешь, о чем, или мне следует сказать, о ком я говорю. Длинные, вьющиеся, каштановые волосы? Ноги, как у балерины? Сиськи размером с…

Он зажимает мне рот рукой. — Хватит.

Я улыбаюсь в его ладонь, вспоминая его одержимость телефоном прошлой ночью и зная, кто, скорее всего, был на другой линии. Та самая женщина, с которой он уже несколько недель встречается в темных углах.

— Кто она? — Бормочу я в его ладонь.

— Никто.

Я приподнимаю бровь, мои слова все еще звучат приглушенно, когда я возражаю: — Для меня это не был никто.

Он прижимается сильнее, расплющивая мои губы. — Ты ничего не знаешь, Лола. Ты поняла меня?

В ответ я смотрю на руку, все еще прижимающуюся к моему лицу, и жду.

Издав грубое рычание, он отстраняется и засовывает в карман.

— Да, — отвечаю я ему, радуясь, что не у одного в этой семье есть секреты. — Я держу тебя. То, чего Санти не знает, не причинит ему вреда. Ты понял меня?

ЭрДжей неохотно подтверждает это.

— Хорошо. Я киваю. — Теперь, когда это решено, как насчет того, чтобы вернуться в Ньюарк?

— И что делать?

— Скажи моему брату, что я рано ушла со свидания и теперь нахожусь в целости и сохранности и одна в своей квартире.

Теперь его очередь приподнимать бровь. — И ты думаешь, он купится на это дерьмо?

— Если это ты будешь разгребать? Да.

Я почти слышу, как чаши весов качаются взад-вперед в его голове. Это азартная игра, требующая большого доверия. Два незнакомых слова, когда речь заходит о мужчинах Каррера.

Наконец, ЭрДжей резко выдыхает. — После этого ты отправишься прямо домой?

Верно. Несмотря на то, что он хочет, чтобы я думала, что он соглашается, мы оба знаем, что он все равно поедет за мной домой. Этот человек скрытен, но не склонен к самоубийству.

Как и несколько дней назад в клубе, я отдаю ему шутливое приветствие. — Честь скаута.

Он качает головой. — От тебя одни неприятности, Каррера.

— Нужно знать человека, Харкорт.

Проводя одной рукой по своим коротко подстриженным темным волосам, он взъерошивает мои другой. — В один прекрасный день ты пойдешь искать это не в том месте, и вместо того, чтобы создавать проблемы, ты окажешься по уши в них.

— Должным образом принято к сведению, — говорю я, слегка улыбаясь ему. У меня нет желания испытывать судьбу, поэтому, быстро похлопав его по груди, я быстро возвращаюсь к столу.

Алекс поднимает взгляд, его лоб морщится, когда я проскальзываю обратно в кабинку. — Все в порядке?

— В порядке, — говорю я, отмахиваясь рукой, как будто и не отсутствовала больше пятнадцати минут. — Длинная очередь. Ты же знаешь, как это бывает.

Судя по выражению его лица, он так не считает, но, впрочем, как и я. Я просто пытаюсь удержать его от вопросов, ответы на которые ему не нужны.

— Итак, Мария, что ты скажешь, если мы…?

— Я действительно устала, — выпаливаю я, дополняя заявление преувеличенным зевком. — Ты не против отвезти меня домой?

— Мы здесь меньше получаса.

Я слабо улыбаюсь. Да, и мои шансы поймать бабочку на данный момент ничтожны. Похоже, мудрый совет моей матери неприменим к некоему бунтарю без совести.

Я бы зря потратила наше время, если бы притворялась, что это не так.

— Прости. У меня внезапно очень сильно разболелась голова. Я наклоняю голову, пытаясь выглядеть виноватой. — Приглашаю в другой раз?

Он недовольно вытаскивает из бумажника двадцатидолларовую купюру и швыряет ее на стол лицевой стороной вниз.

Значит, нас двое.

Что-то действительно болит, но это определенно не моя голова.

Это было огромной ошибкой.