– Нам здесь больные не нужны! – неожиданно высокий и ломкий голос принадлежал полноватому мужчине с густой бородой и редкими, русыми волосами, сквозь которые виднелась розовая, блестящая от пота, кожа головы.
Мне не показалось странным неожиданно обострившееся зрение, позволившее рассмотреть столь незначительные подробности в скудном освещении газовых ламп.
В толпе послышался недовольный ропот.
Я чувствовала на себе напуганные и злые взгляды.
– Вдруг они заразные?! – громко спросил кто-то.
Йен пытался их успокоить, но его не слушали. Он был полукровкой – теперь уже все видели его глаза, а значит, веры ему не было.
Люди начали наступать, послышались требования выставить вон всех нас, чтобы мы больше не угрожали жизни честных граждан. Йена теснили.
Отзываясь на громкие и нервные голоса, на витавшую в воздухе беспричинную ненависть, внутри меня что-то жгло с невообразимой силой. Я больше не могла этого выносить.
Закричала.
Волна горячего воздуха отбросила всех назад, повалила на пол Йена, взорвала несколько газовых ламп и разошлась по дальней, каменной стене огнем. Оставила после себя копоть.
Дышать сразу стало тяжело, слишком много воздуха выжгло огнем.
Кто-то закашлялся. Из темноты завыли. Перебивая друг друга, плакали напуганные дети.
– Ма…магия! – взвизгнула женщина, проталкиваясь вперед, сквозь замершую от шока толпу. – Это же была магия! Слышь, магиня, если ты такая сильная, то на кой прах с нами, нормальными людьми здесь прячешься? Иди, защищай наш город!
– Нормальными людьми? – хрипло спросила я. Каждое слово прокатывалось по горлу раскаленным угольком. – А мы, значит, не нормальные?
Я знала, что огонь вырвался из меня, не понимала как и почему, но чувствовала, что все произошедшее – моя вина. В теле появилась легкость, жар все еще сжигал меня изнутри, но боли больше не было.
Когда-то, когда родители еще были живы и я могла пропадать в библиотеке до позднего вечера, мне часто попадались истории о том, как простой человек, под воздействием чужой магии, пробуждал дар. Поэтому во времена войн, число магов среди людей сильно возрастало.
Раньше, это считали благословением, ниспосланным на империю в час нужды. Людям было приятно считать, что на их стороне есть нечто незримое, но могущественное.
Это стало одной из причин, не позволившей теории о воздействии чужой магии, развиться дальше нескольких глав в не самых популярных книгах. Второй причиной было нежелание людей принимать тот факт, что магия их врагов могла быть для них полезной.
Сейчас же, на собственном опыте, я убедилась, насколько же верной оказалась эта теория. Магия альсов пробудила то, что должно было спать во мне до самой смерти.
Йен с трудом поднялся сначала на четвереньки, а после и на ноги. Стоял он с трудом, пошатываясь. Во время высвобождения магии он находился ко мне ближе всех, ему же больше всех и досталось.
Держась за голову, Йен медленно обернулся. В глазах его стоял ужас.
– Нам нужно уходить. – произнес он, побелевшими губами.
– Что?
– Ты нарушила течение магии альсов. – он шагнул ко мне, запутался в ногах и едва не рухнул. Я успела поддержать Йена. Ощутила исходящую от его тела дрожь. – Даже я почувствовал это. Значит и они тоже…
Ни на мгновение не усомнившись в его словах, я засуетилась. Келэн, все еще не освободившийся от терзавшего его внутреннего огня, едва шевелился.
Выставили нас из подвала с охотой. Широко распахнули дверь, позабыв проверить, спокойно ли в коридоре, что вел к убежищу. Вытолкали в полумрак, прямо к трем альсам.
Йен был прав. Они почувствовали, как что-то нарушило поток их магии и пришли с этим разобраться.
Альсы рады были нас видеть, как хищник, рад видеть добычу, предвкушая скорый пир.
За нашими спинами с грохотом захлопнулась дверь. Добротная, прочная, с вплавленными в основу защитными плетениями, как и положено двери, ведущей в убежище.
Нас бросили на растерзание альсам. Все еще нестабильный огонь внутри меня, от подобной жестокости, пришел в неистовство. Я не смогла его сдержать. Пыль, кружащая в воздухе, загорелась.
Альсов не испугал огонь, они не принимали нас всерьез и лишь посмеивались, забавляясь отчаянным сопротивлением жертвы. Но веселились они недолго.
Выставив перед собой сумку с припасами, я ринулась вперед.
Страх придавал сил, злость подпитывала огонь. Следом за мной, крепко держа Кела за руку, поспешил Йен. Один из альсов попытался его схватить, признав в нем полукровку и выругался, отдернув обожженную руку.
Я не управляла огнем, не могла его контролировать, но он все равно нас оберегал.
Все произошло быстро. Мы вывалились из коридора в просторный холл, в прозрачные, вечерние сумерки. Я заметалась, не зная что делать.
Альсы не спешили нас нагонять, уверенные, что мы никуда не денемся. Это заставляло быть еще осторожнее, поэтому к выходу из театра бежать я не решилась. Если на улице осталось еще хотя бы несколько альсов, нам конец.