По весне в лесу рядом с городом охота была под запретом, но не всех это останавливало. Зато двухметровый бородатый мужик, больше похожий на медведя, чем на человека, неплохо умел вразумлять слишком наглых охотников.
Келэн любил ходит к леснику и играть с волчатами. И начал водить с собой Йена, когда тот стал жить с нами. Лесник был не против. Его не пугали слишком светлые глаза мальчика и его диковатый взгляд.
Как-то, в один из редких праздничных дней, когда пекарня, в которая я работала, была закрыта весь день, я тоже пошла посмотреть на волков.
Серый, с длинными, мощными лапами, резвился на поляне за домом, вместе с детьми. А второй, черный, с умными, желтыми глазами, пришел ко мне в поисках ласки. Он был массивнее своего энергичного собрата и куда спокойнее.
Я сидела на низкой лавке, грубо сколоченной, но неожиданно удобной, перебирала волчью шерсть и не могла отделаться от странного чувства, будто касалась уже чего-то похожего.
– Йен, подойди, пожалуйста! – позвала я и мальчик сразу забыл про игры. Легко поднялся на ноги и побежал ко мне. Он всегда был крайне исполнительным и послушным, мне это нравилось, но одновременно и беспокоило. Слишком правильным ребенком он был. Полная противоположность Келэна.
Йен сел на корточки рядом со скамьей, чтобы мне не пришлось смотреть на него снизу вверх. Я замечала за ним много таких маленьких, на первый взгляд незначительных деталей, которые сильно отличали его от обычного ребенка и рождали внутри меня желание переломать руки людям, растившим Йена раньше. Они оставили шрамы не только на его теле.
– Что? – он посмотрел на волка, устроившего свою лобастую голову на моих коленях и мягко потянул за пушистое, черное ухо.
Волк недовольно фыркнул, но даже не открыл глаз.
Воспользовавшись моментом, я взъерошила волосы на его голове и не смогла сдержать смешок.
– Очень похоже.
Йен замер, округлившимися глазами глядя прямо перед собой. Он жил с нами всего несколько месяцев и я все еще опасалась касаться его лишний раз, подозревая, что это может быть ему неприятно.
И сейчас, следя за его реакцией, не могла понять, что он чувствует.
– Шани! – забыв об играх, к нам бежал Кел. А рядом с ним, подпрыгивая и пытаясь лизнуть в лицо, скакал серый волк. – Меня тоже погладь.
Лесник, наблюдавший за моим исследованием, сидя на ступенях крыльца со знанием сообщил:
– Мальчонка и сам на волка похож. Мелкий еще совсем, но зубастый.
Келу понравились слова лесника. И с того дня к Йену и пристало прозвище «Волче».
Как бы он не злился, уже не мог от него избавиться. Все его недовольство Кел встречал искренним удивлением:
– Тебе же не нравится, когда я зову тебя Йенни. Как еще мне тебя звать?
– Потому что это девчачье имя. А у меня есть свое…
– Но ты же зовешь меня Кел. Хотя я Келэн.
– Тебя так зовет Шани.
– А ее зовут Шана, а не Шани. – с довольным видом сообщил Кел.
В конечном итоге Йену пришлось смириться.
Когда Келу и Йену исполнилось четырнадцать лет и занятия в школе подошли к концу, они всерьез задумались о том, куда могли бы пойти подмастерьями. У веселого и общительного Келэна было много вариантов, Йену же напротив некуда было податься.
Никто не рад был видеть на своем пороге полукровку.
Возможно, мы придумали бы что-нибудь, я чувствовала в себе силы для борьбы, но беда, пришедшая в город поздним, жарким летом, перечеркнула все планы на будущее. Светлые и не очень.
Земли, на которых стоял наш город, считались спорными. Больше полувека назад за них велись ожесточенные бои. Тогда победа осталась за людьми и альсам пришлось с этим смириться. Со временем плохое забылось, наладились торговые пути и воцарился зыбкий мир.
Все понимали, что борьба за территорию рано или поздно разразиться вновь, но едва ли кто-то ожидал, что все произойдет так рано и неожиданно.
Я проснулась от криков и грохота. Моя старая, промятая кушетка стояла в углу комнаты, сразу за кухонным гарнитуром, потому неладное я почувствовала раньше всех.
Кел с Йеном спали в маленькой и единственной спальне, окна которой выходили в переулок между домами. Там пока еще было недостаточно громко, чтобы это могло нарушить крепкий сон в самые сладкие, предрассветные часы.
Район, в котором мы жили нельзя было назвать приличным, драки и скандалы на улицах и в квартирах, за тонкими стенами и старыми дверьми, были частым делом. За годы жизни в этой части города, я успела повидать всякое и ко многому привыкла.
Но то, что происходило сейчас на улице нельзя было назвать обычным.
Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал еще по-утреннему прохладный воздух, наполненный чем-то незнакомым и тревожащим. Тогда еще я не знала, что так ощущается магия. Настоящего мага я видела лишь раз, в те времена, когда родители были еще живы. Мы ездили в соседний город, что был больше, богаче и куда представительнее.
Там, на большой площади, произносил какую-то торжественную речь самый настоящий маг, на деле оказавшийся обычным мужчиной средних лет. С внушительным животом, на котором едва сходился богато расшитый жилет и впечатляющей залысиной.