Мало что мне запомнилось из его выступления – чудес он не творил, будто берег магию для кого-то солиднее неотесанных жителей приграничья; но сияющая на солнце лысина навсегда осталась в моей памяти. Увидев настолько заурядного человека, я была разочарована и не ощущала больше благоговейного трепета при упоминании магов.
Я неохотно поднялась и подошла к окну, с грустью понимая, что доспать драгоценные минуты уже не смогу. По улице стелился туман. Настолько густой, что я не могла увидеть одноэтажную постройку на другой стороне улицы, находившуюся прямо напротив.
Но слышала гул, крики и странное жужжание. А через несколько секунд, услышала ритмичные, звонкие удары. По улице бежал напуганный страж, бил деревянной дубинкой по небольшому, круглому щиту, пристегнутому к руке и кричал слова, которых больше всего боялись услышать все в городе.
– Альсы идут! Альсы идут!
Страж почти затерялся в тумане, когда послышался стрекот, туман прорезала черная молния и, ударив его в спину, сбила с ног.
Больше он не кричал.
Я отступила от окна, не желая быть замеченной.
Справившись с последствиями смерти родителей, я стала слишком самоуверенной. Считала, что уж теперь смогу справиться с чем угодно, раз уж сумела заново собрать развалившуюся на части жизнь. Да, в ней отсутствовали важные части, она была неидеальной и во многом непростой, но мне нравилась наша жизнь со всеми своими недостатками.
Вот только теперь, когда все вновь рушилось, у меня больше не было сил бороться.
Это было так нечестно и жестоко. На одно короткое мгновение я подумала о том, чтобы просто сдаться. Судьба явно недолюбливала меня, а удача даже не знала о моем существовании, так какой смысл…
– Шани? – на пороге комнаты стоял сонный и взъерошенный Йен, в рубахе, на два размера больше необходимого. Ему приходилось делить некоторую одежду с Келом, который был куда шире в плечах, на полголовы выше и продолжал неумолимо расти, из-за чего все общие вещи подбирались под его размеры. – Ты тоже слышала шум?
Глупые мысли покинули мою голову, стоило только вспомнить о том, что я все еще ответственна не только за свою жизнь.
Я шикнула на него, затолкала обратно в комнату и закрыла дверь.
Кел уже сидел на постели, растирая заспанные глаза.
– Что такое? – сипло спросил он.
– Вам не понравится то, что я сейчас скажу…
Кел и Йен приняли новости о нападении альсов куда спокойнее, чем я ожидала. Выслушали меня. Переглянулись.
– Что нужно собрать? – спросил Йен.
– Ближайшее убежище в трех домах от нас. – задумчиво заметил Кел. В школе им рассказывали обо всех местах, где можно укрыться, в случае нападения альсов. Несмотря на мир между нашими государствами, неизбежное повторение боев за спорные территории висело над многими приграничными городами.
Мне стало стыдно за минутную слабость и за трусливые мысли. И Кел, и Йен уже не были беззащитными детьми, я могла на них положиться.
Мы распределили обязанности, чтобы собраться как можно быстрее. Если мы планировали выйти на улицу, где за каждым поворотом нас могли ожидать вооруженные альсы, делать это стоило пока не рассеялся туман.
Пусть так мы не могли заметить врага издалека, но и ему нас было не увидеть.
❂❂❂
В первый день в убежище царила неразбериха, благодаря чему никто не обратил внимания на Йена – тихого, почти незаметного мальчика, не поднимавшего глаз от каменного пола.
Убежище оборудовали в просторном и глубоком подвале старого, заброшенного здания, когда-то бывшего театром. Это здание казалось неуместным, будто попавшим по ошибке в наш небезопасный район. Внутренняя отделка холла, мраморные плиты лестниц, резные перила – все это не сочеталось с бедностью обстановки что виднелась за большими окнами первого этажа. Некоторые из стекол оказались разбиты и внутрь, цепляясь за барельеф, изображавший танцующих дев, заполз плющ.
Несмотря на заброшенный вид здания, внутри театр оказался нетронутым.
В подвале пахло сыростью и почему-то землей. Света не хватало и Йен боялся смотреть куда-то кроме камня у себя под ногами. Мы все понимали, если кто-то заметит нечеловеческое свечение его глаз, ничем хорошим это не закончится.
И я не могла ему помочь. Я едва справлялась с собой. Чем дольше мы находились в убежище, тем насыщеннее становился странный, тревожащий меня запах. Я не могла от него сбежать, была не в силах укрыться.
От него ломило кости и внутри становилось горячо и больно, будто занимался пожар.
На третий день все стало совсем плохо. Я больше не могла ходить, не хотела есть, не понимала, что происходит вокруг.
Сильно напугала этим Кела и Йена. Но куда хуже было то, что я напугала еще и горожан, оказавшихся с нами в одном убежище.
Из мучительного забытья меня выдернул шум, который не получалось игнорировать.
Я полулежала на полу у стены, лоб холодил смоченный в воде платок, рядом натужно хрипел Кел – ему было так же плохо, но раньше мне не хватало сил это заметить. Держался он заметно лучше меня, даже огрызался в ответ на слова напуганных нашим состоянием людей.
В двух шагах впереди, преградив путь, стоял Йен.