Я переплела пальцы и сжала их, чтобы руки не дрожали.
– Сейчас мы сядем и поговорим. – мой голос охрип, будто это я совсем недавно кричала, на пределе голосовых связок.
Бумажный сверток с выпечкой валялся на полу рядом с входной дверью. Чайник кипел на плите, но никому не было до этого дела.
Я посадила Кела и Йена рядом за стол. Сама села напротив на стул, который мы старались не использовать из-за его неустойчивости.
Стол, с оцарапанной и в нескольких местах потемневшей от высоких температур, деревянной столешницей, стоял у окна, напротив видавшего виды, но все еще симпатичного кухонного гарнитура.
– Помнишь, как после смерти родителей, нам пришлось продать дом?
Келэн неуверенно кивнул. Тогда ему было чуть больше десяти и потрясение от потери родителей стерло почти все воспоминания.
– Тогда мне пришлось нелегко. Сироту, еще даже не ставшую совершеннолетней, никто не хотел воспринимать всерьез. Люди относились ко мне предвзято, потому что я была еще совсем ребенком. Не считались с моим мнением и постоянно пытались обмануть. Мы не могли позволить себе и дальше жить в нашем доме, но и продать его не получалось, потому что, даже став наследницей и полноправной хозяйкой, я все еще была всего лишь ребенком. Но разве это была моя вина?
Кел куда увереннее мотнул головой. Он все еще злился и обижался, демонстративно отсел от Йена на самый край стола, но не перебивал.
Вспоминать о тех временах без содрогания я не могла. Мне было всего четырнадцать, я горевала, боялась будущего и не понимала как жить дальше.
И вместо того, чтобы скорбеть, сидела в библиотеке в поисках лазейки, что позволит мне продать дом. Это казалось мне единственным вариантом, при котором нас с Келом не отправили бы в приют. Я должна была найти работу и жилье, которое смогла бы себе позволить
Тогда мое упорство вознаградилось и я нашла один выход. Не идеальный, но лучший из всех.
Я успела найти себе работу и продать дом.
Денег не получила. Все они осели на моем банковском счету, в ожидании совершеннолетия, но от непосильных затрат избавилась.
Так, через несколько недель после смерти родителей, мы с Келом зажили одни, в этом маленькой квартирке, снятой на деньги со страховки. Я смогла стать официальным опекуном брата. Не потому что была такой убедительной, просто до нас никому не было никакого дела.
Было тяжело, но я чувствовала себя свободной. Даже когда с утра до вечера помогала пекарю на кухне, или отмывала ступени и окна пекарни. Или разносила заказы по домам постоянных клиентов госпожи Джазе.
Но время шло. Кел оправился от потрясения, снова стал общительным и веселым.
И я начала сомневаться в правильности своего решения.
Если бы я смирилась с происходящим и позволила взрослым решать все за меня, возможно, тогда Келэн жил бы, в лучших условиях. Он сумел бы расположить к себе нужных людей, заставил бы их полюбить себя и получил все, чего был достоин. А я все испортила.
Чем дольше я думала об этом, тем отчетливее понимала, что из-за собственного эгоизма сломала жизнь брату. Ему без меня было бы лучше. Я все испортила.
Смысл жизни ускользал от меня.
Но появился Йен. По-настоящему несчастный ребенок, которому нужна была помощь. И я вцепилась в него.
– Но в школе говорят, что он поэтому перестал ходить на занятия, что теперь на других беды наводит. – сказал Кел, покосился на Йена. Вздрогнул, встретившись взглядом со светлыми глазами, и звонко припечатал его ладонью по лбу.
– Ты видела? Видела?! Он злиться на меня и хочет, чтобы я страдал!
Я обреченно вздохнула. Нас ждал очень долгий разговор.
❂❂❂
Помирить Келэна с Йеном оказалось не такой простой задачей. Понадобилось почти три недели, чтобы они перестали смотреть друг на друга, как заклятые враги.
К началу лета они сдружились.
Я же, благодаря борьбе за благополучие Йена, стала куда сильнее. Набралась опыта в спорах, научилась быть наглой и использовать в своих интересах равнодушие окружающих.
Йен был не рад вернуться в школу, которую бросился почти два года назад, чтобы присматривать за братом и сестрой, но и не справлялся. Хотя ему приходилось труднее всех.
В день своего совершеннолетия⋆, я, наконец, получила доступ к банковскому счету и почувствовала себя увереннее. И смогла позволить себе брать выходные. Начала снова пропадать в библиотеке, лелея надежду, что моя мечта исполнится и когда-нибудь смогу стать библиотекарем, как мечтала еще в детстве.
⋆
⋆
Казалось, жизнь начала налаживаться. Йен все чаще улыбался. Кел совсем забыл, что когда-то ему приходилось в одиночестве ждать меня по вечерам.
Найти друзей среди детей Йен не смог, но, казалось, ничуть не переживал по этому поводу. Ему хватало меня, Кела и лесника, жившего на окраине нашего маленького города. У лесника не было никаких предрассудков, зато было два волка. Он спас их еще щенками, после того, как разобрался с охотниками, убившим волчицу.