Было страшно, но я понимал, нельзя показывать, что я испугался. Вдруг возникло ощущение – сейчас мы на равных. Конечно, на его стороне всякие приборы, десятки сотрудников и возможностей, а у меня – только я сам, однако на неких невидимых весах – их количественный перевес ничего не значит, а вот мои умения – значат всё…
– Что за прибор вы использовали? – спросил я перед тем, как сесть в машину.
– Ты о чём? – удивился Пётр Вениаминович.
– Вы прекрасно знаете о чём. Вы вселили страх в маму. Она не могла оставаться дома. Ведь так?
– — Ценю твою проницательность, – улыбнулся старик. – Это воздействующий на психику генератор. Женщины и дети наиболее восприимчивы к его частотам. Ну, поехали, «золотой мальчик»…
Лаборатория заметно изменилась. Теперь стол с экраном переместился к стене, а в центре высился внушительный куб высотой в метра два. Тяжёлые темно-синие шторы в этот раз не закрывали окна, и всё пространство наполнял яркий солнечный свет.
– Ну-с, проходи, Серёжа. Не смущайся, смелее. Сейчас мы дождёмся ещё одного человека и начнём, – сказав это, Пётр Вениаминович принялся включать всякие рычажки, вертеть настройки. Комната ожила, замелькали лампочки, засветился экран, всё вокруг зажужжало, переливаясь разноцветными огнями.
– Похоже, вы уже Новый год справляете, – мрачно произнёс я.
– Ты повзрослел, Серёжа. По-моему, даже подрос, – сказал старик.
– Это что за штуковина такая? – спросил я, указывая на куб.
– Сразу не объяснить… Уникальная вещь. Название я ещё не придумал. Можно окрестить «усилитель», но звучит как-то обыденно. Вообще-то я сконструировал её много лет назад, – он хитро улыбнулся и явно хотел продолжить рассказ, но в дверь распахнулась, и на пороге появился высокий коренастый мужчина с круглым красным лицом.
– О! Какие у нас гости! – воскликнул он. – Здравствуй, Серёжа. Ты совсем такой, каким я тебя представлял. Меня зовут… Давай не будем мудрить, можешь обращаться просто – дядя Влад. Ну, рассказывай.
– О чём? – спросил я, проваливаясь в кожаное кресло.
– Как о чём? О себе! К примеру, в каком классе учишься? Кем хочешь стать?
– Значит, вы и есть Владислав Аркадьевич? – спросил я, не ответив ни на один его вопрос.
Краснолицый кивнул.
– Тогда вы всё обо мне знаете. И в каком классе я учусь, и как зовут моего классного руководителя, наконец, знаете адрес, по которому меня можно отыскать.
Он нахмурился, бросил взгляд в сторону Петра Вениаминовича.
– А почему ты так решил?
– Вы же курировали операцию с уколом в аэропорту. И с гильзой.
– Ты, Серёжа, и вправду полон сюрпризов! Прямо не знаю, как с тобой разговаривать!
– Давайте так… Скажите, что вы от меня хотите, я попробую это сделать, и вы оставите в покое меня и мою семью.
Чувство уверенности и правоты вдруг овладело мной, словно я ретранслировал слова некого сильного, не привыкшего к компромиссам и двойной игре человека.
Владислав Аркадьевич откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, буквально пронзил меня маленькими красноватыми глазами. Он уже не улыбался, не старался выглядеть добреньким дядей, теперь он стал самим собой – властным, безжалостным, не терпящим возражений.
– Оставить в покое, значит?.. Хороший мальчик. Храбрый. Ты понимаешь, чем занимается наша организация? Куда ты попал? Неужели ты думаешь, мы затеяли всё это, чтобы оставить тебя в покое? – жестко произнёс он. – Сами будем решать, когда и на каких условиях ты будешь работать у нас. Здесь мы диктуем условия. Капризы оставь для своей мамочки.
Я потупил глаза, чтобы не встретиться с его сверлящим взглядом, боялся, что от страха соглашусь на всё, но вместо этого из меня вдруг вырвалась такая фраза:
– Так у нас ничего не получится. Вы нарушаете мою зону комфорта, в таких условиях работать я не смогу.
– Ну, наглец! Это мне даже нравится! – уже другим, нарочито весёлым голосом произнёс Владислав Аркадьевич. – Пётр Вениаминович, давайте начинать. А ты молодец, Серёжа. Парень что надо, не из тех, кто пасует!
Пётр Вениаминович застучал своей тросточкой по кабинету. Я сидел, глядя в пол и только на слух определял передвижение старого профессора. Вот он оказался за моей спиной и, тихонько взяв меня за плечи, сказал:
– Давай-ка, юноша, присядем поближе к столу.
Дальнейшая процедура оказалась знакомой: к моей голове и рукам присоединили датчики, и Пётр Вениаминович, уставившись в экран, с важным видом сообщил:
– Готовы. Можно начинать.
Краснолицый уселся рядом и тоном экзаменатора сказал:
– Для начала, я бы хотел протестировать… Давайте возьмём какой-нибудь отвлечённый предмет. Вы ведь любитель старины? – обратился он к профессору. – Выберете нечто такое…
Пётр Вениаминович задумался, возвёл глаза к потолку, потом снял очки, тщательно протёр стёкла и сказал:
– Есть одна вещица… Человек, продавший её, утверждал, что её нашли при сносе старинного здания в Москве. Я в сию легенду не очень-то верю. Скорее всего из какой-нибудь дворянской усадьбы, разграбленной… простите национализированной во время гражданской. Слишком хорошо эта вещица сохранилась…