– Вы бы предъявили её, а то интригуете да и только. Предмет-то где? – с издёвкой в голосе заметил Владислав Аркадьевич.
– Да вот он. Я её в ящике храню, – ответил профессор и извлёк откуда-то небольшой блестящий кинжал. – Держи, Серёжа.
Едва его рукоять оказалась в моей ладони, как сознание стало работать с невероятной скоростью. Я словно просматривал содержание огромной книги, где есть и главы, и краткая их аннотация, как в рыцарских романах: «Глава о том, как славный пропойца захотел заработать на ящик водки, но чуть не получил срок», «Глава о том, как был спрятан славный клинок», «Глава о том, как разбиралась старинная башня и в одной из пустот был найден кинжал» и так далее… Наконец, моё внимание привлекла история, которую я стал неторопливо излагать…
Лестница, ведущая вверх, едва виднелась в темноте. Алексей остановился у крутого подъёма, подождал, пока глаза привыкнут к мраку и на цыпочках двинулся наверх. Сегодня ему везло. Главное, что чудом разминулся с Денбеем – с этим заморским чёртом, что изредка посещал Брюса. Отчего-то встречи с ним Алексей опасался более всего. Рассказывали, в руках этого худенького маленького человека прячется неведомая сила, он голой ладошкой, словно топором, рассекает дерево, с лёгкостью обезоруживает даже опытных воинов, а от его крика леденеет кровь. Поэтому пришлось долго ждать, пока этот желтокожий бес покинет башню. А дальше – всё, как по маслу. Значит, судьба на его стороне. Шаг за шагом, наощупь, прислушиваясь к биению сердца… Откуда-то сверху подул ветер, ещё с десяток ступенек – и вот он, свет. Глаза стали различать перила, затем округлые своды.
Алексей нырнул в просвет полуоткрытой двери и оказался в комнате, уставленной свечами.
Яков Велимович стоял к нему спиной, глядя в какую-то трубу. Больше в помещении никого не было. И Алексей ещё раз подумал о судьбе и удаче. Он перевёл дыхание, набрал полную грудь, но так и не успел ничего сказать, потому что Брюс опередил его.
– Вам было велено прийти днём. Вы способны отличить день от позднего вечера? – он произнес это, не отрывая взгляда от своего прибора.
– Простите, но мне кажется… – начал Алексей, однако Брюс прервал его:
– Меня удручает, что наши олухи совершают молодецкие налёты на торговых людей. Этак школа такую дурную славу заполучит, что после и не отмоешься. Взялись за хорошее дело – обучать юношей математике и навигации, а что получается? Помните пословицу: пустое брюхо к песням глухо, – он повернулся и, прищурив глаза, уставился на Алексея. – Вот те раз! Простите, сия тирада предназначалась не вам. Позвольте полюбопытствовать, кого имею честь видеть?
– Это не важно, – сказал Алексей.
– Не вежливо начинать беседу, вот таким образом. Вы хоть на свет выйдите, чтобы я мог рассмотреть ваше лицо.
– Это тоже не обязательно.
– Понятно… – многозначительно произнёс Яков Вилимович.
