Клод-Франсуа де Мале вздрогнул от неожиданности, хотя и знал, что Лафон тоже должен прийти сюда. Ухватился за край забора, закинул ногу, перевалился на ту сторону, спрыгнул на мостовую, подождал, пока над забором появится голова Лафона, а за ней и всё остальное. Мнимый аббат ловко ориентировался в грязных переулках и тупичках Сент-Антуанского предместья. Еще не пробило полночь, а они уже стучались в ворота, за которыми оказался просторный двор и несколько ветхих домишек.
Их ждали. В бедно убранной комнатке, больше напоминавшей келью, Мале надел свой генеральский мундир, сохраненный Денизой (он пришелся впору, несмотря на пулярок и паштет из гусиной печенки, которыми доктор Дюбюиссон потчевал политических заключенных), Огюст Рато нарядился его адъютантом-капитаном (хотя он всего лишь капрал Национальной гвардии), Андре Бутрё повязал через плечо трехцветный шарф, как у комиссара полиции. Лафон вручил генералу состряпанный им сенатусконсульт. Во дворе стояли три оседланные лошади, кобура с пистолетами приторочена к седлу. Ну, пора! Хозяин дома, испанский аббат, благословил их на дальний путь. Старик был уверен, что они отправляются в Валансе – похищать Фердинанда VII, законного испанского короля, которого Наполеон держит там под стражей. Что ж, их настоящий план гораздо лучше, только аббату пока этого не понять.
Прежде чем спасать ужаленных, надо вырвать жало у змеи, не позволив ей натворить новых бед. Четыре с половиной года назад Мале это не удалось – игра случая, стечение обстоятельств, но на сей раз всё продумано до мелочей. Они доведут свой план до конца.
Мале раскусил сущность Бонапарта, как только тот провозгласил себя Первым консулом. Этот человек растопчет Республику, защитником которой он себя называл, и восстановит прежний режим, только под другим именем. Точно и не было Революции! Так и случилось… В свое время отец-аристократ лишил Клода-Франсуа наследства за республиканские идеи; через пятнадцать лет Евгений де Богарне, вице-король Италии, изгнал оттуда генерала Мале за республиканскую пропаганду. Мале голосовал против пожизненного консульства и подал в отставку, когда Наполеон объявил себя императором, – и что это изменило? Разве можно бороться законными путями с человеком, попирающим закон? Наполеон сам возвел себя на престол; чтобы власть оказалась в честных руках, эти руки должны прежде сбросить с престола недостойного, даже если им придется немного замараться. Народу же всё равно, кому повиноваться. Он носил на руках короля, которого затем отправил на гильотину; сегодня он кричит: «Да здравствует император!», а завтра будет прославлять другое имя.
В марте 1808 года, когда Наполеон собирался в Испанию, чтобы посадить на трон Бурбонов своего брата, Мале установил пушки близ винной лавки у ворот Шайо и стал поджидать проезда императора. В Париже готовились расклеить двенадцать тысяч плакатов с объявлением о том, что Сенат низложил Наполеона и создал новое правительство во главе с генералами Мале и Моро. (За Моро, правда, пришлось бы посылать в Америку, куда он скрылся после неудачного заговора Пишегрю и Кадудаля.) И что же? Бонапарт поехал другой дорогой и благополучно прибыл в Байонну, он так и не узнал, что на него готовилось покушение: хотя среди заговорщиков нашелся предатель и пятьдесят пять человек арестовали, министр полиции Фуше не счел нужным сообщить императору о таких пустяках. «Дело Мале» сочли плодом фантазии префекта парижской полиции, мечтавшего раскрыть крупный заговор.
Оказавшись в тюрьме Лафорс, Мале тотчас затеял новый план свержения Наполеона, пока тот был в Австрии; на него донес тюремный стукач. Непоколебимого республиканца перевели в тюрьму Святой Пелагии – жуткое место. К счастью, Мале вскоре удалось добиться своего помещения в лечебницу доктора Дюбюиссона у Тронной заставы. В этом заведении мирно сосуществовали республиканцы и роялисты – их объединяла ненависть к императору. Среди них был и Жан-Батист Лафон, сидевший за распространение буллы Пия VII об отлучении от Церкви «грабителей наследия Святого Петра, узурпаторов, грешников, советчиков и исполнителей». Именно он составил новый план переворота, когда ненасытный Наполеон отправился воевать в Россию…
Неожиданно полил дождь. Когда три всадника добрались до улицы Попенкур, они уже промокли до нитки. Рато застучал кулаком в ворота казарм 10-й когорты Национальной гвардии; выглянувшему часовому он грозно сообщил, что прибыл генерал Ламотт, тот позвал дежурного офицера.
Было три часа ночи. Разбуженный полковник Сулье сидел на постели, прикрывая ладонью впалую грудь, и ошарашенно глядел на генерала с адъютантом и комиссара полиции.
– Я вижу, что вас не известили, – сказал ему «Ламотт». – Император скончался; Сенат провозгласил Республику. У меня к вам приказ от генерала Мале; я должен проследить за его исполнением.
Сулье разразился кашлем и закутался в одеяло. Бутрё стал зачитывать «приказ»:
