Мелкий осенний дождь превратил и без того худой проселок в непролазное болото. Пехоте то и дело приходилось останавливаться и вытаскивать из грязи батарейную артиллерию. Потеряв терпение, Ермолов предложил Дохтурову оставить ее здесь под небольшим прикрытием: легкой артиллерии будет достаточно, ее вон как много. Дохтуров с ним согласился.
Уже в сумерках соединились близ Аристово с отрядом Дорохова и стали составлять диспозицию. У деревни Котовой – неприятельский бивак на четыре тысячи человек, главный лагерь – в лесу у села Фоминского, но сколько там французов, неизвестно; у моста через Нару стоит батарея. Решили на рассвете захватить бивак, а там уж ударить на Фоминское. Кавалерия и казаки расположились впереди, пехота сзади; всем запретили разводить костры, чтобы не обнаружить себя раньше времени.
Ермолов поспал не больше двух часов в нетопленой избе, которую они занимали вдвоем с Дохтуровым. Полночь давно миновала, приближался час, назначенный для атаки; скоро надо будет будить и строить войска… Топот копыт по чавкающей грязи, оклик часового: «Стой! Кто идет? – Наши!» Пятеро всадников подъехали ближе, передний доложил, не салютуя:
– Майор Сеславин! Имею сообщить важные сведения вашему превосходительству.
Ранение при Бородино доставило Сеславину редкую привилегию – не подносить правую руку к козырьку, поскольку он не мог поднять ее без боли. Но больше никаких поблажек он себе не давал.
На столе тускло мерцала лампа; майор рассказывал о том, что ему удалось узнать. Отправившись на разведку к Фоминскому, он оставил свой отряд в лесной лощине, а сам влез на дерево у Новой Калужской дороги. По дороге сплошным потоком двигались французские колонны; более того: почти под самым деревом, в кроне которого прятался Сеславин, проехала карета, в которой сидел Наполеон! За каретой следовала его огромная свита, потом гвардия… Дохтуров недоверчиво хмыкнул. Сеславин вскочил с лавки:
– Прикажите надеть на меня белую рубашку[29], ежели считаете, что я фальшиво донес! А впрочем, вот вам доказательство!
Он выбежал из избы, оставив двух генералов в недоумении, но тотчас вернулся, толкая перед собой фигуру в гвардейской медвежьей шапке. Пленный французский унтер подтвердил, что армия уже четыре дня как оставила Москву, корпус маршала Мортье, взорвав Кремль, присоединился к главным силам. Тяжелая артиллерия, безлошадная кавалерия и лишние тяжести отправлены по Можайской дороге под прикрытием польского корпуса князя Понятовского. Император завтра будет в Боровске, направляясь в Малоярославец.
Писать донесение было некогда; Дохтуров вызвал к себе дежурного штаб-офицера, велел ему затвердить только что услышанное и передать фельдмаршалу на словах. Атака на Фоминское отменяется; отряд на рассвете выступит обратно, захватит оставленную батарейную артиллерию и с нею поспешит к Малоярославцу, отправив кавалерию разведать окрестности Боровска. Светлейший всё еще в Тарутине и не подозревает, что Наполеон ушел из Москвы…
Сеславин спал, прислонившись спиной к бревенчатой стене.
– Вы бы прилегли, Александр Никитич, – негромко сказал ему Ермолов. – Отдохните до рассвета.
– А? Что? – вскинулся майор. – Да, пора: поеду.
…Туман окутал лес, разлился над дорогой, поднялся к небу, заслоняя солнце, которому никак не удавалось просверлить в нём дырочку ослабшими холодными лучами. Лишь поздним утром из белого марева начали проступать желтолистые березки, кусты и рыжая дорога в рытвинах, по которой шла неприятельская пехота. Все окрестности Боровска были заняты войсками и артиллерией; казаки сбили несколько конных пикетов вдоль речки Протвы, однако к французам тотчас вышло подкрепление из лесу, и генералу Меллеру-Закомельскому против воли пришлось послать туда часть кавалерийского отряда и половину артиллерийской роты. У почтового тракта расположился биваком корпус маршала Даву. Ермолов послал горстку казаков к Малоярославцу узнать, что там творится. Они вернулись только за полночь: жители сами разобрали мост через речку Лужу; казачьему разъезду, высланному атаманом Платовым, противостоят три батальона неприятельской пехоты; в городе царит смятение, обыватели собирают пожитки и уходят в леса. Поднятый по тревоге, корпус двинулся вперед.
…Заслышав отдаленный гул канонады, Наполеон сел в седло и поскакал к Малоярославцу. Очень скоро он встретил офицера от Евгения де Богарне: русские атаковали город на рассвете, их вдвое больше, французы вытеснены на окраины, мост обстреливается артиллерией, дело серьезное. Ординарец императора отправился к вице-королю с приказом удерживать город, подкрепление уже в пути; корпус Даву, шагавший по Боровской дороге, прибавил ходу. Экипажи и штаб остались в Городне; у подножия Буниной горы спешно устраивали сильные батареи; поднявшись на вершину, Наполеон следил за сражением в подзорную трубу.
