Милорадович объявил общую атаку по всей линии. Два пехотных полка вошли в город, тесня штыками итальянских гренадеров; Паскевич со своей дивизией пробирался вперед по трупам, преследуя бегущих; Платов перешел через реку и занял большую часть Вязьмы. Французская пехота и артиллерия еще стояли в грозном виде на холме на другой оконечности города. Пришпорив своего Черкеса, Сеславин поскакал туда, остановился на расстоянии ружейного выстрела, снял фуражку и стал махать ею русским колоннам, стоявшим с ружьем у ноги… Несколько пуль пролетели мимо, не задев всадника; пехота без команды взяла ружья наперевес, колонны двинулись вперед. «Вот наш храбрый Георгий на белом коне!» – крикнул кто-то, указав на Сеславина; грянуло «ура». Опрокинутые фуры и зарядные ящики перегородили улицы; на этих баррикадах началась человеческая свалка: стреляли, кололи, умирали, сдавались в плен… Черные дымные столбы поднимались к серому небу; последние лучи солнца освещали Свято-Троицкий собор, возле которого вертелись людские водовороты; крики и ржание сливались с треском горящих балок. С оглушительным грохотом взорвалась артиллерийская лаборатория; пламя мгновенно охватило несколько домов; в большом особняке, отданном под госпиталь, раздавались дикие вопли, окровавленные люди в горящих бинтах выбрасывались из окон.
Маршал Ней успел отойти на семнадцать верст, но вернулся к Вязьме, услышав канонаду. На кладбище устроили батарею; пожар на главной площади облегчал задачу наводчиков орудий, ядра попадали точно в цель. Покинув площадь, русская пехота и казаки устремились к окраинам, куда не долетали снаряды. Ночью обстрел прекратился; наутро на переправе через ручей, в четырех верстах от Вязьмы, нашли четыре брошенные пушки. Они вмерзли в застывшую грязь, припорошенную снегом: в эту ночь ударил настоящий мороз.
Передние копыта заскользили по льду, задние ноги разъехались, лошадь завалилась набок на всём скаку, седока выбросило из седла и швырнуло о мерзлую землю. К нему бросились, подняли; он кашлял кровью и не мог наступить на левую ногу: колено было вывихнуто, щиколотка распухла. Князя Понятовского бережно перенесли в карету; он отворачивался, чтобы никто не видел его слез. Это были слезы стыда: еще в Москве поляки предупреждали французов, чтобы те перековали лошадей и запаслись подковами с шипами, но легкомысленные галлы только отмахивались. И вот он, поляк, расшибся, упав с французской лошади! Командование корпусом принял генерал Зайончек; в его распоряжение поступили шестьсот пехотинцев и тридцать всадников.
«
ПРИКАЗ
Воля Императора состоит в следующем: если неприятельская пехота последует за армией, идти ей навстречу, атаковать, опрокинуть и частично взять в плен; с этой целью Император избрал промежуточную позицию между Славково и Дорогобужем. Император будет на этой позиции завтра на рассвете со своей Гвардией; Его Величество укажет места войскам, которые должны сосредоточиться и спрятаться, прикрываемые арьергардом под командованием герцога Эльхингенского, чтобы быть в состоянии напасть на врага со всей армией, когда неприятель будет думать, будто имеет перед собой один лишь арьергард.
Господа маршалы примут меры к возвращению под знамена отсутствующих солдат, чтобы при каждой дивизии была артиллерия, а обозы ехали к Дорогобужу и Смоленску. Линейные и лейб-жандармы разместятся в Дорогобуже, чтобы отлавливать всех отставших от своих частей, за исключением больных. Герцог д'Абрантес будет готов выступить со своим корпусом (пехотой, кавалерией и артиллерией) по первому приказанию.
Все кавалеристы, оставшиеся без лошадей и поступившие в полки под началом генерала Шарьера, будут соединены и переформированы в Дорогобуже, чтобы эти полки были готовы иметь честь идти вместе с гренадерами, составив особую бригаду. Резервный артиллерийский парк и инженерные части, в том числе гвардейские под командованием генерала Сорбье, должны быть готовы выйти на позицию, указанную выше.
Там будут находиться командиры инженерных войск и артиллерии вместе с генералом Эбле, саперы, моряки и понтонеры. Генералы проследят за тем, чтобы оружие находилось в хорошем состоянии, а у солдат имелись патроны.
Его Величество Неаполитанский король завтра рано утром отправится на позицию, чтобы изучить ее и получить приказы Императора.
Герцог Эльхингенский будет маневрировать с арьергардом согласно вышеизложенной диспозиции, чтобы завлечь неприятельскую пехоту на позицию послезавтра, дабы мы могли застигнуть ее врасплох неожиданной общей атакой.
Государственный секретарь граф Дарю будет исполнять обязанности генерал-интенданта армии в отсутствие заболевшего генерала графа Дюма; он сделает необходимые распоряжения и примет меры к обеспечению санитарной службы, чтобы на позиции всё было готово.
В соответствии с настоящим приказом, каждый, без всякого иного приказания, отдаст все необходимые распоряжения в своей области.
