Казаки теперь смотрели только на дорогу. Улучив момент, адъютант маршала Ахилл Деламар выбрался из полуразбитой избы и поскакал галопом к надвигавшемуся отряду, из осторожности намотав на саблю белый платок. Французы! И их ведет генерал Жюно! Узнав, в чём дело, Жюно построил свой отряд в колонну, чтобы ударить на казаков с фланга, и сам пошел впереди, а Деламар вернулся к осажденным с радостной вестью.
Разгоревшаяся рано утром перестрелка нарастала – Сабанеев вёл своих стрелков через лес рассыпным строем, опробованным в Финляндии. Гренадерские батальоны еще не вернулись от Игумена, кавалерия в лесу была бесполезна, артиллерию можно было употреблять только на почтовой дороге, проходившей через просеку, между тем число неприятеля умножалось, французская пехота бросалась в атаку, на каждой поляне небольшие отряды кирасиров вступали в жестокий бой – по Зембинскому дефиле пробирался Наполеон.
В Зембин Священный эскадрон прибыл в десять утра; в полдень пошли дальше. Селения были редки и безлюдны, офицеры сами снимали с крыш солому, чтобы кормить своих лошадей, и пробивали проруби во льду, чтобы напоить их.
«
Г. Маре, герцогу Бассано, министру внешних сношений, в Вильну.
Господин герцог Бассано, я буду 2-го числа в Молодечно. Я написал Вреде, чтобы шел к Вилейке. Пошлите нам навстречу продовольствие, хлеб, сухари. Поставьте хороший гарнизон, чтобы служил полицией и арестовывал одиночек; у меня больше 40 000 таких, кого усталость, нехватка пропитания и холод превратили в бродяг, а то и в разбойников. Если в Вильне нам не предоставят 100 000 пайков хлеба, мне жаль этот город. Только изобилие продовольствия способно навести порядок. Губернатор может выехать мне навстречу и рассказать о положении дел.
Я разбил Витгенштейна при переходе через Березину. Никаких новостей о Кутузове, сообщите это Шварценбергу. Скажите ему, что я хочу встать на зимние квартиры и что моей армии необходимо отдохнуть от трудов.
Пошлите Дарю (он теперь интендант) сведения об обмундировании, находящемся в Ковно, Вильне и Данциге. В Вильне должен быть провиант, во всех кварталах, хлеб, мясо и водка. Где лучше всего разместиться вокруг Вильны? Имеются ли лошади? Где и сколько? Нам они очень нужны. Пусть Бурсье не рассчитывает на упряжь: мы ведем с собой только людей и несем несколько сабель. Операция неприятеля в Минске, вынудившая нас продлить отступление до двадцати двух дней, и постыдное бездействие герцога Беллуно, не атаковавшего врага, причинили нам огромное зло. Не будь сих злосчастных происшествий, я остался бы в Смоленске, Витебске, Орше, Могилёве. Князь Шварценберг жестоко меня подставил!
Вы ничего не говорите о Париже, я уже двадцать дней без новостей оттуда. Куда делись восемнадцать эстафет? Как здоровье Императрицы?
Русская армия шла к Борисову не торопясь и только днём. Квартирьеров высылали вперед; офицеры ночевали в избах: ротный командир – на лавке в переднем углу, остальные – рядом на полу, подстелив под себя солому, солдаты – на печке и под печкой, на лавках и под лавками, на полу до самых дверей, так что ночью никуда не выйти; по утрам всех будил колокольный звон в ушах: спертым воздухом становилось невозможно дышать, но это было куда лучше, чем оставаться во дворе, как караульные, хоть и у костра. На костре варили кашу. Лошадей, поставленных в сараи или под навесы, кормили сеном и немолоченными снопами, взятыми у местных жителей, себя тоже не забывали: брали капусту, картофель, горох, коров, баранов, свиней, иногда и хлеб, хотя сухари подвозили регулярно, а то еще как-то раздобыли целую кадушку меду и варили сбитень – чай остался в одних воспоминаниях. На возражения жителей не обращали внимания, а если кто слишком уж не хотел отдавать съестное, его же и совестили: «Ишь ты, французов целое лето кормил, а для нас так и жаль».
