– Здесь не о чем спорить, Одрик, – парировал магистр капитула, продолжая глядеть в пустоту и не обращая внимания на собеседника. – Те миры, о которых ты говоришь, либо уже используются как базы Навис Империалис и других структур, либо их рекруты нам не подходят. Разве ты забыл, что случилось на Тускуле?
– Нет, – покачал головой Корнелий. – Но искать давно потерянные ветви человечества не кажется мне лучшей затеей.
– На нашем первом командном совете ты почти не возражал.
– Я думал, что у нас есть настоящий план. Или что ты не будешь скрывать его от меня. Проклятье, Октавиан, я тебя больше не узнаю! С каких это пор ты утаиваешь информацию от своего старого учителя? Я ведь верховный капеллан, и тоже имею право знать о ваших с Эревардом затеях.
– Осторожнее, Одрик, – в обычно бесстрастном тоне магистра прозвучали отдаленные громовые раскаты, и он пристально посмотрел на верховного капеллана. – Ты забываешься. Если я что-то утаил от тебя, на то были свои причины.
– Я отвечаю за духовную чистоту и целостность капитула. Как я могу направлять наших братьев, если я даже не знаю, какие цели преследует этот крестовый поход?
Октавиан бросил быстрый взгляд на третьего воина, стоявшего поодаль. Молодой космодесантник, отмеченный знаками, выдававшими его принадлежность к библиариуму, сделал шаг к столу в ответ на жест магистра.
– Наш повелитель прав, верховный капеллан, – произнес воин, доселе не проронивший ни слова. Его голос напоминал шелест листвы. – Этот поход задумывался с единственной целью: обрести землю под ногами и чистую кровь для продолжения наследия капитула. Существуют определенные знамения, которые, как я считаю, указывают именно на эту систему. Она хранит в себе ветвь человечества, утраченную еще со времен Долгой Ночи.
Эревард был самым молодым из присутствующих. Ему едва перевалило за сотню терранских лет, но он уже носил звание верховного библиария. Обстоятельство, подчеркивающее не столько плачевную ситуацию с личным составом, сколько талант самого Эреварда, ведь в капитуле служили библиарии старше него. Сам по себе этот факт нисколько ему не льстил, ибо псайкеру было присуще честолюбие совсем иного рода – страсть исследователя и энтузиазм ученого.
– Мы верим, что здесь сохранились незапятнанные цивилизации людей, – продолжил он. – К тому же… Тандрамар звучит иначе, чем все миры, которые я видел раньше.
Эревард поспешил прервать зарождающуюся реплику собеседника.
– Каждый мир для меня имеет свое звучание, индивидуальную симфонию, в которой отпечатывается его особенность и своеобразие. Мечты, помыслы, желания и инстинкты живых существ на его поверхности. Песнь Тускула была неправильной, искаженной. Словно кто-то намеренно вносил хаос в изначальную мелодию. Барабаны Кабаниса звучали, как зарождающееся извержение вулкана, как уничтожение всего сущего. Здесь же музыка… совершенна. Созидание и разрушение, свет и тьма сосуществуют в полной гармонии, – он закрыл глаза, стремясь облечь свои ощущения в подходящие по смыслу слова. – Я… Я не могу в полной мере передать это чувство тем, кто лишен дара.
– Дара, – Корнелий эхом выплюнул ненавистное слово. – Колдовство и домыслы – на этом строится твой расчет? Не вижу оснований для оптимизма, верховный библиарий.
– Довольно, – Октавиан поднял ладонь, призывая к молчанию. – Не только колдовство и домыслы привели нас сюда, Одрик. Я годами изучал апокрифы в подземельях Ордо Еретикус на Иксионе. Можешь догадаться, каких усилий мне стоило получить туда доступ. Я мог посвятить в свои исследования лишь верховного библиария. Эта тайна перешла к Эреварду с гибелью его предшественника.
Верховный капеллан посмотрел на магистра. Череполикая маска являла собой жестокое равнодушие, однако Эревард, внимательно наблюдавший за ним, уловил за ней смятение старого воина.
Иксион был одной из секретных баз Ордо Еретикус с момента основания Инквизиции. Само его существование было строго охраняемой тайной, а упоминания о нем обросли легендами и домыслами. Вокруг этого объекта поддерживалась бесполетная зона, строжайшая из всех небесных тел в поясе Кюйпера. Желающий войти в его тайные хранилища должен был обладать третьим по секретности уровнем доступа в Старших Ордосах – одним из самых высоких, который вообще существовал в Империуме.
Эревард хорошо понимал чувства Корнелия, который глядел на своего магистра с возрастающим чувством неверия. Как высший офицер капитула, верховный капеллан имел право знать любую информацию, относящуюся к Неискупленному крестовому походу, однако тут дело было в политике. Затрагивались интересы людей слишком высокого уровня, для которых даже капитул космического десанта считался не более чем переменной в уравнении власти.
– Ты прав, Одрик, – постарался разрядить обстановку магистр. – Держать тебя в неведении было несправедливо. Но цель уже почти у нас в руках. Мы должны объединиться. Твой голос будет нужен мне как никогда в грядущих начинаниях.
– Ты очень изменился, Франц. – тихо произнес верховный капеллан.
– Таково бремя власти, Одрик. Так каков твой ответ?