Я позволила себе помедлить. Где-то в толпе кашлянул человек. Молчание затянулось, и я поняла, что не готова поквитаться с Лиари прямо сейчас.
Черты этой фейри были мягче, чем у остальных. Маленький, слегка вздернутый носик. Светящаяся, словно жемчуг, кожа. Крохотная ямочка на подбородке, скорее очаровательная, чем дерзкая. Тяжелая волна густых волос ниспадала до талии. Возможно, она проявила жестокость не по злобе, а лишь чтобы доказать, что достойна своего звания.
– Требую, чтобы вы стали моим личным охранником, – объявила я.
Лиари распахнула глаза, но быстро взяла себя в руки. Она резко кивнула и поднялась по ступеням, чтобы занять место справа от меня. Моя собственная правая рука. Я махнула толпе, призывая продолжать, и вперед вышел следующий фейри.
Джассин улыбался.
Мне с трудом удалось унять бешено колотящееся сердце. Позади него стоял Деймон. Я изучала лицо брата в поисках новых ссадин и синяков. Удостоверившись, что я смотрю, Джассин схватил Деймона за подбородок и дернул его голову вправо. Поцелуй, крепкий, мокрый и властный. Он все рассчитал – теперь, когда Деймон повернул голову, я увидела красный отпечаток руки на его щеке.
– Клятва, фейри, – выплюнула я.
Он помедлил, затем выпустил Деймона и повернулся ко мне, всей позой демонстрируя покорность. Руки сложены за спиной, длинные сияющие волосы выпрямлены и уложены волосок к волоску.
– Я Джассин из рода Сарврайк, – мурлыкнул он. – Клянусь жизнью быть верным королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?
В животе будто взвился рой шершней. Этого вопроса я ждала с тех пор, как Коллиф упомянул о клятвах верности. Вопрос, ради которого выжила, сражаясь с Левиафаном. Моя единственная надежда в этой глубокой, бесконечной тьме.
– Я требуют отпустить Деймона Суорна, – сказала я.
Каким бы гениальным ни казался мой план, никто не удивился. Деймон двинулся ко мне с недовольным выражением. Я не смела даже вздохнуть, боясь, что могу проснуться, и вся церемония окажется сном. «Мне удалось. Не верится, что мне удалось», – лихорадочно думала я. Теперь Деймон в безопасности. Он будет жить той жизнью, о которой мечтали для него родители.
Он не дошел до ступеней, когда Джассин схватил его за руку и дернул на себя.
Брат не успел вскрикнуть. Я подпрыгнула, готовая позвать охрану.
– Вы не уточнили, надолго ли, миледи, – заявил Джассин. Деймон смотрел в пол. Я не могла разглядеть его лицо и гадала, не пытается ли он скрыть облегчение.
Во мне всколыхнулась ярость – скорее на свой промах, чем на обман Джассина. Коллиф что-то сказал успокаивающим тоном. Но рев в ушах помешал мне разобрать слова. Гнев охватил меня. Взглянув на короля, я отстраненно произнесла:
– Кто-то должен остановить его, Коллиф.
В его глазах мелькнул ужас.
– Фортуна, не…
Перевела взгляд на Джассина и выдохнула:
– Я вызываю тебя.
По толпе пробежал пораженный шепоток. Вызовы были традицией, давно канувшей в прошлое. Даже фейри считали ее архаичной, но я нашла упоминание о них в одной из книг Коллифа. Противники встают в очерченный круг. Магия не выпустит их за его пределы, пока один из них не умрет. Схватки обычно получались кровавыми и жестокими, иногда затягивались на несколько дней. Однажды состязание продлилось целый год.
Язык подошел к нам. Он двигался довольно быстро для такого крупного мужчины. Под шум толпы он начал рассыпать вокруг нас белый порошок, оставив нетронутым лишь небольшой клочок пола. Соль. Я задумалась, что же он получает взамен, если использование этих сил вытягивает из него годы жизни.
– По обычаю вызываемый может выбрать оружие, – сообщил Язык.
Я пожала плечами.
– Хорошо.
Фейри развернулся, чтобы что-то взять у слуги. Джассин перевел на меня свои изумрудные глаза.
– Тебе понравился мой подарок? – прошептал он. – Я бы использовал твоего брата, но он должен был дожить до третьего испытания, так что пришлось уступить.
Я озадаченно уставилась на него. «О чем, черт возьми, он говорит?» Но вдруг осознание чуть не сбило меня с ног, как несущийся поезд. Шамик. Его подарок – это Шамик. Лежащий на столе в кругу людоедов, жалкие окровавленные останки.
Меня замутило.
Язык вернулся с множеством предметов. В его ладони были мертвая стрекоза, крошечное сердечко, голубой цветок и клык. Я дышала ровно, стараясь не показать Джассину, какую ярость во мне вызвало его откровение.
– Довольно. Делай выбор, – приказала я. Как ни странно, голос не дрогнул.
Джассин взглянул на Языка. Тот кивнул. Пришло время выбирать оружие, которым я его убью. Палач моего брата улыбнулся и сказал:
– Я выбираю… страх.
Это становилось интереснее мыльной оперы. Неблагой Двор разразился криками после слов Джассина. Язык повысил голос, доставая свой нож. Он схватил бледную ладонь Джассина и сделал надрез, а затем повторил то же с моей. Я едва заметила боль. Затем он покинул круг и замкнул его за собой.
