Неожиданно в голову пришел ответ. Одно воспоминание об отце. О настоящем, живом отце. Я проснулась от кошмара. Он вбежал в комнату – один из родителей всегда так делал – и укачивал меня, пока рыдания не утихли. «Я сейчас расскажу тебе кое-что важное, и тебе нужно будет хранить это в тайне, хорошо? – сказал он. – Нашим силам можно противостоять. Есть то, что сильнее страха».
С этими словами он прижал ладонь к моей маленькой груди. Он рассказал, что мои чувства к Деймону и родителям сильнее, чем все остальное.
Теперь, спустя столько лет, я наконец воспользовалась советом отца. Я подумала о маме и ее мягких руках. Об отце и «гусиных лапках» в уголках его глаз. О Деймоне и его застенчивой улыбке. Семья. Радость. Любовь. Они окутали меня, словно теплое одеяло.
Когда снова открыла глаза, то вернулась в тронный зал.
Джассин стоял напротив, подняв кулак, покрытый засохшей кровью. Когда он осознал, что я вырвалась из видения, он нахмурился.
– Моя очередь, – пропела я. Он моргнул, но больше ничего не успел сделать.
Моя воля подхватила его, словно цунами. Оказалось, заклинание усилило мои способности – обнаружить главный страх Джассина оказалось удивительно легко. Осознав его, я удивленно подняла брови.
В следующий миг нас окружил нестерпимый, древний, непостижимый свет. Джассин упал на колени, пытаясь прикрыть окровавленной рукой глаза. Из пустоты раздался голос. Он не был мужским или женским, молодым или старым, злым или добрым.
Кто-то закричал.
Иллюзия растворилась. Я покачнулась, но устояла на ногах. Было тяжело вернуть себя к реальности.
Но когда это мне удалось, мое сердце оказалось разбито. Деймон склонился над Джассином, неподвижно лежавшим на камнях. Кровь струилась у него из ушей, носа и глаз. Я сочувствовала не Джассину, а брату, отчаянно завывающему над телом. Но как бы ужасен ни был этот звук, он подтверждал, что Джассин мертв. Я не сдержала усталый вздох облегчения. Ноги затряслись. Я могла отключиться в любой момент.
Запоздало заметила корону, небрежно валяющуюся на полу. Чувствуя себя старухой, медленно наклонилась и подняла ее. И только тогда ощутила на себе взгляды.
Собравшиеся в зале фейри ждали от меня чего-то. Водворив корону на место, я не позволила себе оглянуться на трон, где сидел Коллиф. В голове звучал его голос. «История доказала, что повиновение из страха ведет к беспорядкам и предательству. Когда взошел на трон, принял решение придерживаться законов и быть объективным».
Но я не знала ничего, кроме страха.
– Пусть это будет для всех вас уроком, – произнесла я, обводя собравшихся взглядом. Деймон все еще плакал. – Тому, кто посягнет на меня и то, что мне принадлежит, воздастся десятикратно.
Мое заявление возымело должный эффект. Большинство фейри теперь смотрели на меня с опаской. Не в силах противиться искушению, я перевела взгляд на фигуру на троне. В глазах короля читалось восхищение и еще что-то…
Печаль.
Я вздернула подбородок и, наплевав, покинула тронный зал.
Лиари не держала дистанцию. Видимо, она очень ответственно подошла к своим клятвам, и шла теперь почти вплотную ко мне. Сегодня меня никто не попытается убить, это точно. Что неплохо, учитывая, что мне хотелось наконец снять платье, лечь и провалиться в сон.
Но на полпути в покои Коллифа я вспомнила о своем приказе. «Отведите его в мою комнату. Останьтесь с ним на случай, если он будет вести себя беспокойно, но не причиняйте ему вреда или боли. Я приду после церемонии».
Вервольф.
Надеясь, что выгляжу бодрее, чем чувствую себя, приблизилась к Ильфасу, выполнившему мой приказ.
– Как он? – спросила я. Один из факелов заморгал, готовясь потухнуть.
– Не издал ни звука, Ваше Величество, – ответил он, глядя прямо перед собой. Не могла винить его за это, ведь я его сильно унизила. Я была рада, что связь со всем Двором еще не установилась. Может, если мне повезет, и не установится.
Что касалось ответа Ильфаса, я не знала, к добру ли эта тишина. Что, если открою дверь, а вервольф на меня нападет?
Что ж, есть лишь один способ узнать. Я не могла просить кого-то рисковать жизнью. Миновав Ильфаса, скользнула внутрь, не давая себе времени передумать. Мужчина не пытался меня остановить, в отличие от Лиари.
– Ваше Величество… – начала она. Может, она только что поняла, что охранять меня – не такая уж простая задача.
Дверь захлопнулась у нее перед носом. Я развернулась, готовясь к нападению. Тот осколок зеркала был надежно спрятан, не дотянуться. Единственное оружие в моем распоряжении – страх. Оставалось надеяться, что в этом несчастном существе осталось достаточно человеческого, чтобы его ощущать.
Во всех легендах и мифах вервольфы – олицетворение ярости и жажды крови. Они не чувствуют усталости и боли. Ими движет лишь жажда охоты.
