Присяжные обречены полностью

Потом однажды выплаты прекратились, а он не удосужился поднять трубку и узнать почему.

– А я говорю, что это чек, – миссис Ортега бросила на стол пятидолларовую банкноту. – Я никогда не ошибаюсь.

– Хорошо, спорим, – Рикер отсчитал пять долларов и положил купюры рядом с ее банкнотой.

Миссис Ортега разорвала конверт и помахала перед его глазами чеком.

– Пожалуйста, муниципальное пособие по нетрудоспособности, – она покопалась в конвертах под ногами. – Вот еще, и еще. Господи, да ты богатый человек!

– Это какая-то ошибка, – Рикер покачал головой, глядя, как миссис Ортега разрывает конверты и выкладывает в стопку чеки. – Они что-то напутали, надо отправить все обратно.

– Почему это?

– Потому что я трудоспособен.

– Да ладно? Может, еще раз поспорим?

Когда миссис Ортега вышла из дома Рикера, толкая перед собой тележку с разнообразными чистящими средствами, она услышала звяканье монет. Напротив двери стоял попрошайка с бумажным стаканчикам в руках и, потрясая им, протягивал руку. Миссис Ортега видела его полчаса назад, когда шла к Рикеру. Сейчас по звуку монет она с легкостью могла определить, что денег за последние полчаса в стаканчике не прибавилось – уже одно это могло показаться подозрительным. Зная местных жителей, этих чертовых идиотов либералов, по выражению миссис Ортеги, нужно было ухитриться, чтобы не получить подаяния в этом районе.

Может, она и презирала попрошайничество из принципа, однако некомпетентность раздражала ее еще больше. Раз уж Рикер не позволил ей вмешаться в его идеальный беспорядок, миссис Ортега решила, что у нее еще осталось время на благотворительность.

Кто-то из местных жителей остановился дать бродяге милостыню, но передумал и пошел дальше. Теперь-то миссис Ортега знала, в чем дело и как помочь молодому человеку в темных очках и рыжем парике.

– Все еще здесь? – она заглянула в стакан и посчитала монеты – два пятака и четыре цента. Негусто. – Что, парень, плохо сегодня идет? Признаться, я не удивлена, – миссис Ортега обошла вокруг попрошайки, критически осматривая его с ног до головы. – Вот что я тебе скажу, ты все делаешь неправильно. Тот человек уже собирался дать тебе доллар, а ты взял и улыбнулся. Посмотрел на банкноту и улыбнулся. Естественно, он передумал. Совет на будущее, – миссис Ортега постучала по дощечке у него в руках, на которой было написано о его недуге, – ты же слепой, вот и веди себя как слепой, дурак! – она повысила голос, словно со слухом у него тоже было не все в порядке.

Попрошайка вжался в стену и поднял свою белую трость, словно защищаясь от удара. Это привело миссис Ортегу в замешательство, ведь разговор происходил в нормальном повышенном тоне, обычном для уличной разборки в Нью-Йорке, она даже не угрожала ему. И тем не менее, этот полоумный дрожал, как осиновый лист.

Поддавшись минутной слабости, или, если хотите, в порыве милосердия миссис Ортега решила сделать ему комплимент.

– Хорошая у тебя вещица, эта белая трость.

Она отступила на шаг, чтобы попрошайка немного успокоился. И зачем он нацепил этот нелепый рыжий парик? Господи, да раз уж на то пошло, то парик вообще больше походил на девчачий. Откуда взялся этот чудак? Миссис Ортега никогда не испытывала особой любви к иностранцам, сейчас же она решила, что попрошайка не может происходить из ее Нью-Йорка. Она уже собиралась сказать, что вместо таблички «слепой», ему бы подошла табличка «сумасшедший» или «тупой», но передумала. На сегодня она выполнила свою норму по социальным услугам. Миссис Ортега развернулась и, не оборачиваясь, зашагала прочь, толкая перед собой тележку. Она не увидела, как попрошайка поднял голову и уставился на окно Рикера на третьем этаже.

Повсюду в гостиной валялись бумаги. Даже грязный ковер перестал бросаться в глаза, отчего комната мгновенно приобрела более опрятный вид. Углубившись в записи доктора Джоанны Аполло, Рикер незаметно уплетал сэндвич с грудинкой.

Среди бумаг Рикер нашел журнал, где Джо описывала ее встречи с Зайцем, бродягой, которого убили сегодня утром. Она отмечала симптомы ухудшения его физического и психического состояния. Последняя запись касалась послания якобы от Тимоти Кида, очевидно, серийный убийца использовал несчастного бездомного в качестве своего посланника. Рикер поставил карандашом галочку и отложил журнал в сторону. Когда-нибудь это может пригодиться в суде.

Затем он нашел описание нескольких допросов, которые чикагская полиция проводила с Джо – она записала все, что смогла вспомнить. Ее допрашивали очень жестко, основное обвинение – в сокрытии информации. Другие допросы проводили агенты ФБР, это больше походило на разбор полетов. Что самое любопытное, они ни разу не упомянули об убийстве их человека, говорили только о его догадках относительно серийного убийцы. Оказывается, агент Кид встречал его. По словам Джо, он видел Косаря в винном отделе супермаркета. И тут же, отвечая на вопрос перебившего ее агента, Джо должна была признать, что «да, Тимоти был подвержен паранойе».