— Лучше поздно, чем никогда! — говорит Клэр, поджав губы, и идет ко мне целоваться. — С приездом! Что вы так смотрите? Что-то не так? Ах медаль! Сегодня по случаю праздника вручил Генеральный. Да что такое, что вы ухмыляетесь? У вас избыток желчи в организме!
Вот тебе и раз! А я, грешным делом, всегда думал, что настроен к людям доброжелательно. По крайней мере, нет среди них таких, которых я ненавижу или считаю врагами. Но есть люди, которые мне неприятны, которых я инстинктивно сторонюсь и, завидев их, пытаюсь перейти на другую сторону улицы, а если не выходит — отделываюсь короткими, ничего не значащими фразами. Я в какой-то степени Бузыкин из «Осеннего марафона», только не такой яркий, а как бы затаившийся в сумеречных коридорах бытия.
— Я, конечно, понимаю, кого у нас теперь награждают…
— Клава Ивановна, я просто соскучился, давно вас не видел, а вы — желчь! А что до медали, так здесь тот случай, когда медаль обретает вес, потому что на груди у вас, а не наоборот. Дайте я вас еще раз поцелую!
Милая, чуткая женщина с суровым обликом теплеет глазами и касается сухой, пергаментной щекой моей щеки — это у нас называется поцелуем.
— Коньяк будете? Коньяк настоящий, хороший. Или вашей подагре этот напиток противопоказан? — спрашивает меня Клэр и, не дожидаясь ответа, достает из шкафа початую бутылку «Курвуазье» и распечатанную коробку конфет «Вечерний Киев». — А мне врачи настоятельно рекомендуют — как средство от пониженного давления. Все в жизни так: что одному на пользу, то другому во вред.
Клэр разливает коньяк по рюмкам, я пытаюсь встать и провозгласить здравицу, но взмахом ладони мне не позволяется болтать попусту — и мы молча пьем и так же молча закусываем конфетами.
— Рассказывайте, — наконец соизволяет начать беседу Клавдия Ивановна. — Что Фертов? Уже успокоился или все вас тиранит?
— Полный штиль — ни беспочвенных выволочек, ни беспричинных наездов. Фертов далеко не дурак и поступает здраво: если человека нельзя удалить, нужно его приблизить или хотя бы не отталкивать.
— Вот как! А ведь приезжал искать здесь поддержку, даже каким-то образом убедил
— Давайте за них выпьем! — предлагаю я, вздыхая. — Когда-нибудь и нам придется уйти.
— Когда-нибудь — не сейчас! А впрочем, может быть, они счастливее нас с вами. Если бы вы знали, что у нас теперь здесь творится!..
Спускаясь в лифте, я заменяю в мобильном телефоне профиль «Без звука» на «Обычный» и просматриваю пропущенные вызовы: за последние полчаса три вызова и все от Курватюка. Вот уж кого воистину снедает нетерпение! Он, как и я, с трудом переносит подобные визиты в главк, но на этом сходство между нами заканчивается, ибо у него нет Семибрата и Клэр…
«Что-то сейчас будет? Пусть только откроет рот — и получит по зубам! Самое время поставить хама на место!» — думаю я и тем самым невольно взвинчиваю себя, растравливаю застарелую гордыню и злобу.
Но стычки не получается: вальяжно развалившись на пассажирском сиденье, раскидав ноги и оглаживая свободной рукой брюшко, Курватюк грызет яблоко, через раскрытую дверь выплевывая на тротуар семена. На лице у него прочитывается благодушие наподобие того, с каким верующие выходят на Пасху из храма.
— Хорошо принимали? — понятливо ухмыляется он, потягиваясь и хрустя суставами, и ловко зашвыривает куцый огрызок яблока в урну на тротуаре. — А у меня в желудке — спазмы и урчание: ни одна сволочь даже стакан чаю не предложила! Спасибо Коле, — кивает он в сторону водителя, — подкормил яблоком.
— Мне повезло больше: рюмка коньяка, конфета и бутерброд…
— Только и всего? А пахнет от вас хорошо. Пристойно пахнет. Нет, как хотите, а на обратном пути придется заезжать в супермаркет, иначе помру с голода. А еще я бы сегодня выпил водки. Вы как? Вот и ладно. А то накатило не пойму что…
«Вот тебе и раз! — думаю я о Курватюке, пока машина выбирается из лабиринта тесных улиц и переулков старого города. — Накатило? Водочки захотелось? Оказывается, ничто человеческое нам не чуждо».
Давно присмотренный нами супермаркет расположен на выезде из города, у сквера на пересечении проспекта с кольцевой дорогой. Здесь же — автомобильная стоянка и конечная остановка междугородних маршруток. И все-таки людей и машин на окраине мегаполиса на порядок меньше, чем в центре, и потому вавилонское столпотворение нам не грозит.
