Но я все же пошел: одно дело догадываться о происходящем, другое — выслушивать невнятные жалобы и намеки о том, какой груз ответственности лежит на нем, хозяйственнике, в смутное время вспомоществований от структур различных форм собственности, не подкрепленных бумагами и большей частью основанных на наличном расчете.
— Слышал? Опять ремонт! — запирая кабинет изнутри, пробурчал Испанец. — Всем приказано искать спонсоров: для ремонта средства нужны, и немалые. На первое время с каждого начальника отдела — по пять тысяч, с заместителей — по двадцать пять. Лучше наличными. И так далее…
— Ты уже приготовил свою долю?
— У меня другая задача — договориться о материалах: гранит, песок, щебень… Чего улыбаешься? Читал сказку «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»? Так эта сказка обо мне. Наливай, у тебя рука легкая!
Я подсел к столу, на скорую руку уставленному закусками: копченым салом, салями, сыром, маринованными грибами и бородинским хлебом, — наполнил рюмки, и мы, не чокаясь, выпили.
— Дрянь грибы! — сказал брезгливо Испанец, нанизывая на вилку два гриба сразу. — Вот я дома закатал полсотни банок — все грибы отборные, один к одному. И вообще, соленьями я занимаюсь сам, жене не доверяю. У меня в дубовых бочонках — капуста с брусникой, выше уложены яблоки, а после опять же слой капусты. А еще помидорчики, огурчики… Давай, наливай по второй, а то кусок в горло не лезет!
Выпили по второй.
— Ну, — помолчав, проговорил Испанец, с усилием двигая челюстями: он жевал кусок сала, но не смог прожевать и наконец в сердцах выплюнул жесткую шкурку в корзину для бумаг, — что там с новым законом про коррупцию? Говорят, ничего ни у кого брать нельзя, никаких, понимаешь, спонсоров. А откуда же тогда возьмутся бензин, бумага, оргтехника? Ремонт этот сраный — на какие шиши, а? Сверху перечисляют в обрез, а требуют: давай делай!.. А только взял — не для себя, а для государственного учреждения, так тебя хап — и в каталажку?
— Спи спокойно. Я думаю, первый ажиотаж с законом уже схлынул, а там все будет так же, как было. Главное, чтобы к карману не прилипало.
— Ну ты скажешь! Слышал анекдот, когда сын спрашивает у отца: откуда в доме достаток, откуда деньги, если должность у почтенного родителя никакая, а зарплата и того хуже? А тот: пойди, сынок, принеси из холодильника сало. Сын принес, отец ему и говорит: теперь посмотри, сынок, на руки. Вымазал в сале? О! Так и в жизни: ничего не украл, а к рукам прилипло! В общем, если что нарисуется обо мне в подведомственных структурах, ты уж не сочти за труд — шепни. А я тебе поляну накрою.
Кто-то потянул за дверную ручку со стороны коридора, и поскольку дверь оказалась заперта, поскреб ноготками и вкрадчивым тенорком позвал:
— Федор Иосифович! А, Федор Иосифович?
Испанец чертыхнулся, отпер дверь, и в кабинет боком просочился завхоз Лотуга, человек, как говорили про него в управе, с лицом прапорщика и глазами фокусника-иллюзиониста. И правда: вытянув шею и заглянув через плечо Испанца, Сергей Викторович немедля вычислил бутылку, спрятанную за ножкой стола, и, потянув ноздрями воздух, уловил расползшийся по кабинету запах закуски. «Что ж это вы пьете без меня?» — проступила на его простоватом лице горькая укоризна, и, поскольку рабочее место завхоза находилось в кабинете Испанца, Лотуга безбоязненно уселся к столу.
— Опять ночью на парапет справили малую нужду, — пожаловался он, принимая из рук Испанца полную рюмку. — Но справили в изобилии: весь тротуар у забора в потеках. Никак ночь напролет пили, сволочи, пиво. А охрана спит! Вот и посуди: что, если начальство увидит? Или приедет кто с проверкой? Скажет: что у вас тут, возле государственного учреждения, по ночам происходит? Хамские проявления? Или открытое неуважение к власти?
— Скажи дворнику, пусть смоет из шланга, — распорядился Испанец. — И переговори с охраной: что они там, в самом деле?!
— Уже переговорил. Клянутся, что до утра глаз не сомкнули. А я думаю — бессовестно врут!
— Всё! — сказал я, прикрывая рюмку ладонью. — Мне не наливай. Нет и нет! Больше трех с утра выпил — день насмарку. Кроме того, вдруг покличут на ясны очи…
— Как знаешь, — покривился Испанец, под сожалеющим взглядом Лотуги пряча недопитую бутылку в сейф. — Фертов все равно поехал по районам, а Чумовой… Пошел он в задницу, Чумовой!
В последнее время я все острее ощущал приблизившуюся вплотную старость. По утрам просыпался невыспавшийся, разбитый, с мерзким привкусом во рту, пил натощак капли, которые, как обещала знаменитый гомеопат Зеленина, должны были за три месяца вывести из моего организма так называемые пурины, бывшие основной причиной подагры — как считалось во врачебном мире, штуки коварной и неизлечимой.
— Ерунда! — авторитетно обронила Зеленина, ощупывая и проминая мой живот сухой старческой ладонью. — Никого не слушай! Пей мои капли — и пурины полностью выведутся из организма. Ну-ка, расслабься, не напрягай живот! Молодец, не пропил еще печень. А вот поджелудочная железа ни к черту!
