Ну уж нет, все, к чему прикасался, на самом деле происходило со мной в жизни! А почему человек всякий раз сомневается — даже в простых и очевидных вещах, — если и придумано с какой-то целью Всевышним, то отнюдь не для того, чтобы поделиться замыслами со мной. И пусть, и ладно. Главное, все было, было!
Я пошевелил губами, безуспешно пытаясь припомнить вкус поцелуя Квитко. Увы, память безмолвствовала. И тогда я подумал: если бы я даже переспал с этой женщиной, вкус наслаждения (или разочарования) точно так же растворился бы в прошлом и теперь оказался бы для меня недостоверен.
— Как и вкус бренди, которого уже нет, — произнес я вслух — только лишь для того, чтобы поэкспериментировать со звуком в пустом, гулком номере; эксперимент не произвел впечатления: звук как звук, какой бывает, когда не совсем нормальный человек пытается беседовать сам с собой.
Тогда я закрыл глаза и увидел жену, как если бы только сейчас с ней распрощался. Мы возвращались из Трускавца, куда сбежали на несколько дней, чтобы вдвоем отпраздновать день моего рождения, на обратном пути я прозевал поворот на кольцевую дорогу и принужден был заехать во Львов, чему, естественно, не был рад, злился и чертыхался.
— Напрасно ты заводишься, — пыталась успокоить меня жена. — Ведь ничего уже не изменишь. Может, оно и к лучшему: еще раз увидим красивый город. Давно ты был здесь? Вот видишь. Пройдемся с тобой по старинным улочкам, выпьем кофе, зайдем в какой-нибудь храм. Ну как тебе не совестно? Не произноси слов, за которые потом будет стыдно! Или ты забыл? Все, что с нами происходит, надо воспринимать как должное.
— Я не хочу воспринимать как должное то, что не согласуется с моими планами! — кипятился я, не поддаваясь на уговоры. — Ведь никто не знает, что и по какой причине произойдет с нами в следующую минуту. Судьба здесь замешана или случай? Например, камень на дороге — чей-то замысел или банальное стечение обстоятельств?
— И то и другое. Замысел — это наши привязанности и таланты. А пути к их осуществлению даны разные: на одном — камень, на другом — несчастье, на третьем — ни сучка ни задоринки. Пути мы выбираем сами, этот выбор и есть случай.
— Снова ты о своем: замысел, Божье провидение! На днях я смотрел документальный фильм о происхождении Вселенной. Когда в нем зашла речь о перемещении планет, было сказано примерно следующее: это боги играют в мяч или, того хуже, богоподобный мальчик забавляется игрой в бабки. Вот тебе и весь сказ о высшем замысле!
— Упрямство — признак ума или его отсутствия?
— Это не упрямство, а трезвый взгляд на порядок вещей в мире. Сократ сказал: «Я знаю только то, что ничего не знаю…»
— Там было еще: «…но другие не знают и этого». Значит, какое-то знание все-таки существует.
— Какое?
— Например, знание, что есть вера.
— Тебя не переубедишь. Смотри лучше на дорожные указатели, здесь их выставлял какой-то путаник. Не город, а лабиринт Минотавра!
— Женя, вот указатель на Киев. Значит, правильно едем?
— А вот такой же указатель — по встречной. Давай лучше остановимся и спросим. Как они здесь обращаются друг к другу? «Проше пана?»
Не знаю как до Киева, но «язык» довел нас до оперного театра. Не без труда припарковавшись, мы выбрались из машины, пересекли вымощенную брусчаткой дорогу и оказались в сквере перед входом в театр. Лето было в разгаре, и сквер заполняла разнообразная публика: туристы, отпускники и просто бездельники — бледные представители местной богемы, точно в муравейнике, сновали без видимой цели и глазели по сторонам, ели мороженое, полоскали руки в фонтане, фотографировались на фоне цветников и театра.
Группа туристов прошелестела мимо нас — в сопровождении гида, импозантного старичка в горчичного цвета пиджаке, с платком на шее и в лихо завернутом набекрень фетровом берете, из-под которого продуманно выбивались пряди длинных серебристо-седых волос.
— …сочетание классики и архитектурных стилей ренессанса и барокко, или так называемый венский псевдоренессанс, — звучным баритоном вещал внимающей публике старичок, потом вскинул ухоженную длинноперстую руку, секунду-другую полюбовался ею и указал на театральный фронтон: — Посмотрите, фронтон венчает фигура Славы с пальмовой ветвью, а с двух сторон фасада размещены символические крылатые фигуры — Гений трагедии и Гений музыки…
— Какой интересный город! — невольно следуя взглядом за рукой гида, вымолвил я словами булгаковского Воланда. — В определенной степени, даже счастливый город: несмотря на все превратности и несчастья, сумел избежать разора и перелицовки. Один оперный театр чего стоит! Чудо, а не театр! Он примиряет меня даже с замечательным призывом «Геть москалей!». Ну что, «москалиха», побродим по старинным улочкам и переулкам, поставим свечу Георгию Победоносцу, если только сумеем отыскать в этом скопище храмов хоть один православный собор, выпьем по чашке кофе — и «геть» отсюда, пока нас не распознали и не препроводили под локотки домой?
