— Да. Но неужели ты хочешь стать поводом ускорения моих планов? — Он начал отступать, волоча раненую колдунью за собой. — Думаю, лучше в море. Я брошу твою голову рыбам….
И тогда произошла странная вещь: веревки или канаты, или спутанные лини поднялись над головой и обвили руку и шею Каллора, потащив назад. Он рычал и отбивался, но морские путы дернулись — и тяжелый клинок взлетел, покинув ладонь. Ночная Стужа упала, Недурман и Агайла бросились на помощь.
Недуриан обнял плечи несчастной. Удивительно, она была в сознании и пыталась повернуть голову — поглядеть на берег, где Каллор махал руками и ногами, окутанный серой массой водорослей, сетей и линей, вероятно, остатками орудий труда давно покойных рыбаков.
Сеть тащила его, ревущего и сопротивляющегося, по пляжу, туда, где ждала вынесенная на берег лодка. Рядом с ней стоял какой-то дряхлый рыболов в потрепанной парусинной куртке и штанах, трубка в зубах. Он делал жесты рукой, будто что-то свивал. Каллор шлепнулся рядом с лодкой.
— Тебя я убью тоже, надоедливый старый ублюдок! — хрипло заорал Каллор. — Сестра! Я найду тебя снова. И тогда уничтожу! Я, Каллор, в том клянусь!
Покрытый шрамами, загорелый старик-рыболов оттолкнул что-то от себя ладонями, и лодка прыгнула в волны, поднимаясь и опускаясь, пропадая вдалеке.
Рыбак вынул трубку изо рта. — Тебя не ждут здесь, Каллор Эйдеранн Тес'тесула, — крикнул он над прибоем. — Каждый раз, поднявшись, ты падешь. — И он сунул трубку в зубы, кивнув себе, и пошел вдоль берега туда, где Ночная Стужа покоилась в руках Недуриана.
Маг удивился, когда Агайла встала на колено перед стариком, сказав: — Мы сожалеем, Рыбак. Мы не хотели тревожить тебя.
Старик небрежно отмел извинения, в светло-голубых глазах читалось веселье. — Это старая распря. И упорная. Ах, Сестра, — склонился он над Ночной Стужей. — Ты тяжко ранена. Тебя не излечить, не так ли?
Ночная Стужа, похоже, узнала его. — Теперь рыбак, да?
Он коснулся пальцем ее окровавленных губ. — Ш-ш. Тебе везет — со мной моя госпожа. Ее песня исцеляет.
Он легко подхватил ее, хотя казался таким дряхлым.
— Какая честь, — пробормотала колдунья.
— Забудем, — бросил он и пошел прочь.
Недуриан хотел последовать, однако Агайла удержала его. — Она в хороших руках.
— Кто это был?
— Не пора ли нам возвращаться? — Агайла отряхивала рукава, будто избавляясь от пыли.
— Кто он, Агайла?
Женщина махнула рукой, будто веля идти следом. — Ты ведь не оставишь меня в одиночестве?
Он закатил глаза и зашагал к городу. — Ладно, можешь не говорить.
— Кое-чего, — сказала она, беря его под руку, — знать не следует.
— Догадываюсь. А кто такой этот — как там, Каллор?
Ведьма качала головой, грива густых волос развилась по ветру. — Верю, что мы его больше не увидим.
Розовые и золотые мазки утреннего света ползли по городу, но фигуре человека, так и стоявшего посреди моста Каменотесов. Крыша также держала дозор некоего рода: прислонилась к стене и следила за ним. Половина ее людей разбрелась, остальные спали в переулке.
Но не Крыша. Она увидела то, чего не ожидала увидеть. Совершенство. По крайней, мере стремление к совершенству. Отнюдь не жалкое шевеление, в котором проходила ее жизнь.
Нет, не так. Мастерство. Опыт. То, чего она — как оказывается — желала и искала все эти годы.
Крыша посмотрела на сопящего Сто Пудов, пнула его ногой. Громила зафыркал и замахал руками, потом поднял моргающие глаза. — Чего?
— Я ухожу.
Он наморщил лоб и провел рукой по лицу. — Чего?
— Вы, парни и девчата, сами решите, кто у вас главный. Ладно?
Он пошлепал губами и перекосился. — Уходишь? Точно?
— Ага.
Громила привстал на локте. — И, это… чем займешься?
Крыша поглядела в сторону моста. — Увидим.
Он тоже взглянул туда. — Увяжешься за ним?
Крыша дернула плечами. — Увидим.
Сто Пудов грузно встал, отрясая штаны. — Я с тобой.
Женщина скривилась. — Нет… Ты не должен…
Громила решительно скрестил руки. — Я с тобой, милашка.
Крыша схватилась за голову. — Боги. Ладно! Будь по твоему. Остальных гони.
— Слушаюсь.
Сто Пудов велел остатку банды проваливать в "Кречет", а сам пошел за ней к мосту. Меченосец спокойно следил за ними. Арка была очищена — команда напанского корабля унесла раненых и трупы. Лишь кое-где камни пятнала кровь и другие жидкости, лежали обломки оружия и доспехов. Мужчина стоял расслабленно, меч в ножнах. Брызги запекшейся крови покрывали куртку и брюки, рукава же были сплошь черны. Встав на некотором расстоянии, Крыша поглядела на него. Темная кожа, короткие курчавые волосы — признаки крови Даль Хона. Высокий и жилистый, симпатичный — на манер поджарого голодного хищника. Глаза оказались темно-голубыми, в них была некая отстраненность, даже намек на печаль. Ах, как должны вздыхать девицы, видя такие глаза! Но не она. Ей нужно от него совсем иное.
Крыша встала на одно колено и склонила голову. Собрав всю волю, решительно сказала: — Я стану служить… если ты примешь меня.
После короткого молчания он сказал: — Встань.
