– Нет, признаков отравления нет, причин думать, что утонул, – тоже, жидкость в легких отсутствует. Судя по содержимому желудка, он вполне мог употребить алкоголь за несколько часов до смерти. Именно поэтому – и для установления точного времени смерти – нам нужны срочные лабораторные исследования. Кроме прочего, нужно выяснить, не содержится ли в крови и тканях жертвы диатомовых водорослей.
– Водорослей? Мать твою, Клара, может, нам еще НАСА пригласить на вскрытие?
– Ну хватит, Талавера. Это простая экспертиза позволит нам узнать, был ли этот человек жив в тот момент, когда упал или его столкнули в болото. Да, кстати, можешь не жевать, когда разговариваешь со мной? Я все же не глухая. И ты разве не на диете?
– На диете, конечно, но мне тут звонят всякие и начинают требовать срочные проверки, рассказывают что-то о водорослях и болотном уксусе, как тут не разволноваться?
– Насчет водорослей могу объяснить, это несложно.
– Нет, нет, нет, угомонись. Я доверяю тебе и всей команде Франкенштейнов. Сделаю я твой запрос. Но я не понимаю, отчего тогда этот тип умер? Если его не задушили, не отравили и он не утонул в болоте? Не святой же Петр за ним явился, в конце концов.
– Насчет святого Петра не скажу. Непосредственная причина смерти – остановка сердца, но исходную причину мы не установили. Кардона просто с ног сбилась – пытается найти в архивах хоть что-нибудь схожее с нашим случаем. У нас пока нет ни одного внятного объяснения этой смерти.
Сантьяго Сабадель со скучающим видом смотрел на Камарго, потом перевел взгляд на часы.
– Блин, если я еще хоть минуту просижу со списком преподавателей и студентов, я сожру себя самого. В общем, я обедать. Ты как?
Роберто Камарго засомневался. Но рациональность взяла верх над сомнениями, поесть действительно надо. И ведь они всего-то ненадолго спустятся в столовую, а затем продолжат сверять отпечатки и данные о пропавших. Он кивнул, но когда оба уже были у двери, раздался звонок. Сабадель нехотя взял трубку, однако в следующую секунду его лицо выразило живейший интерес.
– Альфредо! Черт, ну и время ты выбрал, вы там в Мадриде не обедаете, что ли?
– Господи, Сантьяго, ну ты и наглец, я тебе вообще-то одолжение делаю, – ответил Альфредо Кановас из Национального музея археологии.
– Да я понял, старина, не ворчи. Вы, мадридцы, чуть что, сразу в позу становитесь, – рассмеялся Сабадель, усаживаясь в кресло. – Есть новости?
– Есть, хотя информация не на сто процентов достоверна, потому что сами монеты я не видел, а только фотографии.
– Конечно-конечно, рассказывай. – Сабадель взял ручку и приготовился записывать.
– В общем, я увеличил и тщательно изучил изображения первой монеты, которые ты прислал…
– Той, что была у женщины?
– У кого?
Сабадель сообразил, что чуть не выложил конфиденциальную информацию. Разумеется, Альфредо полагает, что речь об афере с монетами.
– Ничего, это я так. Монета 1563 года, нет?
– Да. Но год другой.
– Как это? Ты же сам говоришь…
– Цифры стерты, и на самом деле там выбито 1663.
– Семнадцатый век! Золотой век.
– Именно так. Ладно, давай ближе к делу, мне тоже пора обедать, а за это мне никто не платит, знаешь ли.
– Ладно, не кипятись, отправлю тебе посылку с собао и кесадами. Даже бантик прицеплю.[34]
Кановас пропустил мимо ушей ехидство Сабаделя.
– Так, Сабадель, записывай. Судя по изображению, похоже на медную монету, точнее о материале вам сообщат из лаборатории, ясно?
– Ясно.
– На лицевой стороне замок с тремя башнями, символ Кастильского королевства, на обратной стороне лев в короне, символ Кастилии и Леона. Я бы предположил, что ценность монеты шесть мараведи.[35]
– Понял. А есть идеи, откуда она?
– Из Кастилии и Леона, отлита на местном монетном дворе, монеты были в ходу, так что неудивительно, что она могла оказаться в Кантабрии.
– А вторая?
– А это совсем другой случай, монета эпохи Католических королей, то есть относится к периоду с 1475-го по 1497-й.[36]
– Нихрена себе. Одна монета семнадцатого века, другая – пятнадцатого? Двести лет разницы?
– И знаешь, более древняя сохранилась даже лучше. Думаю, буква “Б” на обороте означает монетный двор Бургоса, а на связь с Католическими королями указывает “И” в короне – это монограмма Изабеллы Кастильской на староиспанском, а “Ф” в короне – соответственно, монограмма Фердинанда Арагонского. На случай неясностей есть даже надпись на латинском:
– Ага, Фердинанд с Изабеллой. А еще что-нибудь важное?
– Ну поскольку ни вес, ни диаметр, ни разные другие параметры я по фотографии рассчитать не могу, больше добавить мне нечего, разве что это биллон, так называемая “белая монета”, – по крайней мере, так кажется. Это уже в лаборатории должны подтвердить.
– Биллон? Это такой материал?
– Да, сплав серебра и меди.
– Ух, вот жесть будет, когда я скажу лейтенанту, что монеты разных веков… А ты знаешь, откуда они могли взяться? Может, какая-нибудь частная коллекция?
