– Следы в слежавшейся и затвердевшей впоследствии пыли вели к провалу метров двадцать в глубину. Рядом с этим колодцем оказались и небольшие углубления – скорее всего, для факелов. Следы там повсюду, одни и те же. Когда археологи спустились в провал, то нашли около двадцати монет и металлическую струну. Возможно, этой струной затягивали мешок, в который складывали находки.
– И не удалось выяснить, кто это был? – спросила Ванда.
– Нет, – ответил Переда. – И никаких человеческих останков в провале найдено не было.
– И никаких архивов, документов того времени, которые могли бы подсказать хоть что-то?
– Нет, ничего. Скорее всего, то был простой искатель сокровищ, расхититель захоронений, таких тогда хватало. А может, там скрывался какой-то преступник, вор устроил в пещере тайник. Но думаю, что местные знали о существовании этой пещеры, и наверняка остальная часть сокровища сейчас в чьей-нибудь коллекции.
Смотритель со скрежетом открыл маленькую дверь. Ванда не торопилась войти внутрь.
– Сеньор Переда, я не понимаю… В честь найденных монет назвали пещеру, но среди выставленных в Эль-Кастильо находок нет монет, и я не встречала никаких упоминаний о них, хотя перечитала всю литературу, касающуюся здешних пещер. Где же монеты?
Хуан Переда пожал плечами:
– Хранятся в музее Альтамиры в Сантильяне.
– Отлично, я непременно туда отправлюсь.
– Но вы их не увидите.
– Почему?
– Монеты не выставлены, они в запасниках.
– Как это в запасниках? Почему? Такую находку просто запихнули в ящик?
– Не в ящик, а в хранилище музея Альтамиры.
– То есть о них попросту забыли, – сказала Ванда.
– Сеньорита Карсавина, у нас в Кантабрии нет отдельного музея, посвященного Средневековью.
– Просто поверить в такое не могу. – Ванда недоверчиво смотрела на Переду.
– Это Испания, милая моя, – вмешался Марк, – здесь возможно все.
Все рассмеялись.
– Но ведь мне позволят взглянуть на монеты в хранилище? – спросила Ванда.
– Возможно. Если хотите, я позвоню им, попрошу открыть вам доступ в хранилище.
– Да, будьте так добры.
Ванда воодушевилась. Ей было обидно за эпоху, которую она изучала. Запихнуть такую находку в темный чулан! Она непременно изучит монеты, перелопатит всю информацию того времени. И если монеты представляют интерес, добьется, чтобы их выставили. В Кантабрию она приехала по двум причинам: осмотреть средневековую постройку, моту, что недалеко от Суансеса, а вторая причина – встретиться с Паоло. И сейчас появилась еще одна – монеты, найденные в пещере и похороненные в каком-то хранилище.
– Вы называете эту пещеру адом? – воскликнул Дон Кихот. – Не называйте ее так, она этого не заслуживает, как вы сами сейчас убедитесь. […] Я оказался на таком очаровательном лугу, какого самое пылкое воображение не может себе представить.[37]
Валентине Редондо вовсе незачем было разговаривать с сеньором Веларде лично. Она могла договориться с кем-то из местных патрульных и продолжить собирать информацию в Фонде Комильяса, однако этот пожилой сеньор ей понравился, и поэтому она решила встретиться с ним сама. Конечно, вполне может статься, что ничего интересного у Бенхамина Веларде нет, но интуиция подсказывала, что старик действительно хотел рассказать что-то очень важное.
Валентина и Ривейро перекусили сэндвичами, которыми их любезно угостил Энрике Диас, после чего она велела сержанту работать в Фонде, а сама поехала в дом с тыквами, до которого было не больше четверти часа езды.
Когда Бенхамин Веларде увидел Валентину, на лице его возникло виноватое выражение. Он признался, что нашел
У дома с тыквами Валентина пробыла совсем недолго. Едва увидев содержимое бумажника, она тут же забыла про старика с его горестями.
– Хельмут Вольф, – вслух прочел Роберто Камарго, вглядываясь в экран компьютера. На лице его отобразилось замешательство. – Это же один из тех, кого мы собирались пробить по базе.
За спиной у Камарго капитан Маркос Карусо мерил шагами кабинет.
– Мать твою, только этого не хватало, ну полная хрень! Ни месяца спокойно пожить не дают! Так, Камарго, получится подтвердить отпечатки?
