– Ну-ка, ну-ка… Сантандер – вроде бы есть такой город в двадцати минутах от Суансеса? Так и вижу, как ты каждое утро проделываешь этот невероятно долгий путь. Прямо-таки одиссея!
– Очень смешно. И не двадцать минут, а полчаса, но давай потом об этом поговорим, хорошо?
– Хорошо.
– Оливер… Мне нравится идея съехаться. Просто не хочется вот так, с бухты-барахты.
Валентина любила Оливера, но невозможность держать все под контролем приводила ее в ужас. И Оливер отлично это понимал. Игра должна была идти по ее правилам, а если нет, то финал, как она боялась, окажется плачевным.
– А мне хочется. Жаль терять время, – вздохнул Оливер. – Но согласен все спокойно обсудить.
– Спасибо, милый. Ты знаешь, что ты самый лучший?
– Разумеется, лейтенант, я же англичанин. Ну ладно, перевозку пижам на сегодня отменяем, однако я все же предупрежу в Таблии, что на выходных мы заедем за щенком… Договорились?
Валентина вздохнула. Упорство Оливера обезоруживало ее.
– Ну ладно, можем съездим просто взглянуть.
– Отлично! – торжествующе вскричал он.
– Оливер…
– Да знаю я, что тебе пора.
– Да, мне правда нужно идти. Ривейро ждет, разгребает там за двоих.
– Тогда пока, увидимся вечером. Береги себя, хорошо? Люблю тебя.
– И я.
– А ты что? – поддел он ее, рассмеявшись.
– Я тоже.
– Тоже что, лейтенант?
– Тоже тебя люблю, – улыбнулась Валентина. Ей трудно давалось признание, даже самой себе, как сильно она его любит.
У Оливера такие слова вырывались легко, играючи. А в ней словно что-то скукоживалось. Вдруг она недостаточно хороша? Вдруг он ее разлюбит? Что тогда с ней будет? Она просто рухнет и больше не встанет.
– Прямо горишь от страсти, – рассмеялся он. – До скорой встречи,
– Да, до встречи. И ты уж постарайся там с ванной и пеной.
– Договорились.
Они попрощались, и успокоенная Валентина направилась в актовый зал Фонда Комильяса.
Оливер с улыбкой убрал телефон. Ему нравилось дразнить Валентину. Получится ли помочь ей избавиться от этой тяги к тотальному контролю? Вечно она напряжена, боится выдать свои чувства, боится расстаться со своей броней. Они любят друг друга. Они счастливы. Но она все равно не в силах закрыть глаза и довериться ему. Оливер не хотел изменить Валентину, он просто хотел стать для нее тихой гаванью. Валентина даже родным не рассказывала, что у нее появился мужчина. Оливер иногда слышал обрывки ее телефонных бесед с родственниками.
– Ты ни с кем не встречаешься? – недавно спросила у Валентины ее сестра.
– У меня нет времени, Сильвия.
– Уже и ночуешь в отделении?
– Очень смешно.
– Не мне тебя учить. Просто приведи себя в порядок, надень то платье, которое я тебе подарила, ну это, в обтяжку, да отправляйся в бар, закажи бокал вина. Что тут сложного?
– Куда уж проще. И втрескаюсь в импозантного пьянчугу. У меня все отлично, как только будет что рассказать, ты первой обо всем узнаешь.
– Эй, что за тон. Чую я, у тебя точно кто-то завелся, ты мне мозги не пудри.
– Да нет же! Как там дети? – Валентина знала, что лучший способ сменить тему – переключиться на племянников.
Повесив тогда трубку, она виновато посмотрела на Оливера: “Слишком рано им рассказывать. Ведь никакой жизни от них не будет!” В ее взгляде он считал два сигнала: зеленый – здоровый – глаз выдавал страх, что Оливер разобьет ей сердце, а потом придется как-то объяснять это семье, а черный – темный, как бездна, – предупреждал, что он не завоевал ее до конца, не преодолел все защитные барьеры.
Заперев дверь дома, он вернулся на виллу, чтобы узнать, как там Майкл, и выяснить, что с ним происходит. Ответ не заставил себя ждать. Майкл с Анной разговаривали в библиотеке, и, услышав, о чем они говорят, Оливер ощутил, как земля уходит из-под ног. Как же причудливо складывается жизнь. Можно годами гадать и терзать себя сомнениями, а потом вдруг за одну секунду узнать банальную и жалкую правду, от которой все тут же встает на свои места.
Было около пяти часов. Марта Торрес и Альберто Субисаррета собирались уезжать из Моты-де-Треспаласиос. Весь день они опрашивали свидетелей, заходили в бары, в магазинчики. Ничего. Никакой зацепки. Никто ничего не видел и не слышал. Ни шума, ни крика, ни подозрительной тени. Впрочем, это неудивительно – тело Ванды Карсавиной нашли в центре моты перед рассветом в понедельник, когда на улице ни души. Слякотный февраль мало кого мог соблазнить на ночные прогулки, особенно если впереди рабочая неделя.
Торрес и Субисаррете не хотелось возвращаться в штаб с пустыми руками, но за целый день поисков они не смогли обнаружить хоть какой-нибудь улики или достойной упоминания информации. На асфальтированной дорожке, ведущей к моте, детективы не обнаружили ни следов шин, ни каких-либо других отпечатков. Поблизости не было ни единой камеры наблюдения.
Напоследок они решили еще раз побеседовать с председателем сообщества жильцов, Мануэлем Серденьо, который, как судачили в управлении, чуть ли не подрался с Сабаделем.
– Где он живет, Марта?
– Первый блок. Первый этаж, квартира 1В.
