Уже вечерело и Касим, забрав часть денег из кошеля, ушёл со двора, прихватив с собой лошадей. Дилое осталось только смахнуть пыль со скамьи, стоящей у маленького слюдяного окошка, расположиться на ней и наблюдать за тем, как здоровенный паук под потолком заматывает в паутину попавшуюся в его сети муху. Прошло уже несколько часов. Девушка успела перекусить остатками их припасов, которые они по пути в Дирмштайн пополняли в придорожных трактирах. С того самого момента, как она переступила порог этой лачуги, её не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так. Дилоя изо всех сил пыталась понять, в чём же дело, пока её блуждающий взгляд не упёрся в стену над дверным косяком. И тут девушку осенило – над дверью не были вырезаны охранные руны, отгонявшие нечисть. За стеной забормотала старуха, до того не проронившая ни звука. Ди прислушалась, но разобрать что-либо из тарабарщины, несущейся из-за стены было невозможно. Вскоре голос за стеной стих, раздались шаркающие шаги и дверь приоткрылась. С неожиданной прытью старуха протиснулась в щель, резко закрыла за собой дверь так, как будто бы не хотела, чтобы Ди увидела, что находится в её комнате, и направилась прямиком к девушке. Дилоя напряглась, ничего хорошего от хозяйки дома она не ожидала. Та же остановилась в шаге от неё, и уставилась в упор своим неприязненным взглядом. Пожевала губами и требовательно вытянула вперёд когтистую ладонь:
– Руку дай.
– Ещё чего, – вскинулась девушка. – Знай своё место, ты говоришь с благородной йорой!
На бабку эти слова не произвели никакого впечатления, лишь взгляд из колючего сделался каким-то завораживающе-гипнотическим.
– Дай руку, – раздельно по слогам произнесла она.
Дилоя хотела было вскочить со скамьи и высказать этой старой сумасшедшей всё, что она о ней думает, но вместо этого послушно протянула вперёд правую руку. Люра же цепко схватила её, перевернув ладонью кверху, и принялась водить по ней узловатым пальцем. Так продолжалось около минуты, потом ведьма – а кто же ещё? – подняла на девушку глаза, в которых появилось какое-то новое странное выражение. Хмыкнув, она пробурчала:
– Сиди смирно, – резко выкинула вперёд руку и выдернула из головы девушки тонкую прядь волос. Было очень больно, на глазах Ди выступили слёзы, но не от боли, а от обиды, унижения и бессилия. Как девушка ни пыталась, она всё ещё не могла пошевелиться. Проклятая карга тем временем скрылась в своей каморке, чем-то там зашуршала. А через полчаса вернулась, сжимая в пальцах короткий волосяной браслет. По его буро-седому виду Ди поняла, что в основном он состоит из грязных волос старухи, но среди них чётко выделялась чёрная прядь. Бабка же приблизилась к ней, приговаривая:
– Раз так звёзды сошлись, так пусть хоть польза с вас будет.
Повязала браслет на руку Дилои, а затем снова уставилась ей в глаза и сказала:
– Браслет не снимай, покуда сам не спадёт.
А после протянула вперёд сморщенную ладонь и, кривляясь, запричитала:
– А позолоти ручку, девица милая-красная, себе на счастье, бабушке на хлебушек!
Ди, всё ещё скованная ведьмиными чарами, потянулась к кошельку и, отсчитав ровно десять золотых империалов – больше половины от того, что у них было, – отдала старухе. Та перестала кривляться, сгребла монеты в карман и вновь скрылась за дверью.
Вскоре девушка почувствовала, что, наконец, может пошевелиться. Раздиравшая её в первые минуты старухиных издевательств ярость сменилась холодной ненавистью, а потому Ди не бросилась и не забарабанила кулаками в дверь, как истеричная девчонка. Вместо этого она попыталась снять проклятый браслет, но не смогла. Рука не поднялась. Дилоя стиснула зубы, чувствуя, как её снова захлёстывает гнев, потянулась к перевязи с кинжалом, но в этот момент заскрипело крыльцо, и входная дверь также со скрипом отворилась, впуская Касима. Девушка тут же вскочила и чуть ли не прокричала:
– Эта старая ведьма заколдовала меня! Нацепила какую-то гадость, которую я не могу снять!
– Гадости тебе ещё хлебать-не нахлебаться! – раздалось из-за стены. – А не умолкнешь, так от себя добавлю!
– Следи за языком! – одёрнул хозяйку дома Касим. – И выйди сюда.
Люра, недовольно ворча, снова вернулась в комнату, явив гостям своё уродливое лицо.
– Что всё это значит? – строго спросил Касим.
– Это значит, что, коли вас Шил притащил к моему порогу, так пусть хоть польза мне с этого будет, – прошипела ведьма. – Да и ей мой подарочек лишним не будет, всё честь по чести.
– Честь по чести?! – вскинулась Дилоя, в глубине души чувствуя себя маленькой девочкой, которая жалуется взрослому на проделки хулиганов. – Да она у меня десять империалов забрала!
– И верно, продешевила, – огорчённо зацокала бессовестная карга. – Ты-то, небось, шкурку свою дороже ценишь.
У Ди от такой наглости просто пропал дар речи, Касим же несколько секунд постоял, переводя взгляд с одной спорщицы на другую, а после спокойно произнёс:
– Довольно. Йора Дилоя, не снимайте браслет. Он вам вреда не причинит, даю слово.
