– Да. От нашей академии отправятся тридцать магов. Пять групп по три пары в каждой. В твоей группе ты и твои приятели, да пара опытных боевых магов. Можешь обращаться к ним за советом, но общее руководство группой на тебе. Отправляетесь утром, сбор в семь во дворе академии.
У Милани не было слов. Отец всегда был таким. Всегда знал, что будет для неё лучше, что правильно, а что неправильно. Или думал, что знает. В детстве Милани этого не замечала. Говард лен Саль не был дураком и прекрасно осознавал, что если постоянно навязывать дочери свою волю, из неё вырастет инфантильная кукла, неспособная самостоятельно принимать решения. Его железную хватку она ощутила в тринадцать лет, когда узнала о своей матери. Всю жизнь девочка думала, что мама умерла, но отец видимо решил, что она достаточно подросла, и пора ей принять первый удар судьбы. Они тогда пили чай в гостиной, и Милани помнила, что выронила чашку. Та разбилась, и девочку обожгло кипятком, но она даже не обратила на это внимания. Всё было, как в тумане. Отец что-то говорил, кажется о том, что человеческая жизнь коротка, и лучше так, чем смотреть, как любимый человек стареет и умирает. Маги живут дольше обычных людей, гораздо дольше, и он просто отослал мать, оставив при себе одарённую дочь. Сначала она ненавидела отца, потом перестала. В конце концов он искренне любил её, пусть и по-своему. И вот теперь её снова ставили перед фактом.
– Что ж, спасибо и на том, что снизошёл до личной беседы. Мог бы просто передать приказ со своим подручным, – Милани вскочила. Отец окликнул её, когда она была уже на пороге:
– Милани!
Девушка обернулась и встретила серьёзный взгляд карих глаз.
– Это не увеселительная прогулка. Дело нешуточное. Будь осторожна.
Она кивнула, а ректор внезапно подмигнул и продолжил:
– Поймаешь тёмного, с меня подарок.
– А если не поймаю, тогда что?
– А ничего, – он широко зевнул, прикрыв рот ладонью. – Я сегодня добрый.
Милани фыркнула и вышла из кабинета. На дворе было уже четыре часа утра, а надо ведь было ещё собраться в путь. Лучше поторопиться, если она хочет успеть хоть немного поспать.
* * *
Затуманенный разум отказывался воспринимать происходящее. В редкие моменты Мерку почти удавалось вырваться из дурманного омута, и тогда он слышал вдалеке заунывные речитативы, прерываемые отчаянными криками. Потом окружающая тьма стала гуще, и он ощутил острую боль. Вот только он никак не мог понять где. А затем боли не стало, и его не стало.
Сознание вернулось рывком. Такое впечатление, что Мерка грубо выдернули из небытия, где он уже почти забыл себя. Обрадовавшись, что это был всего лишь кошмар, ученик мага открыл глаза. И ничего не изменилось. Он попытался ущипнуть себя. Чем? И за что? Он не мог найти своего тела! Юноша запаниковал. И в этот момент раздался знакомый голос:
–
Мерк сначала, вообще не понял, о чём говорит наставник, но тревога, сквозившая в его голосе, заставила встряхнуться.
– Помню.
–
– Если бы у меня сейчас были поджилки, они бы затряслись, – попытался пошутить юноша. – А теперь давай к делу. Что-то мне всё это не нравится.
–
– У тебя есть план? – с надеждой осведомился Мерк.
–
– На что?