Пристанище пилигримов полностью

— Сегодня ночью меня посетила смерть, — сказал я с такой интонацией, словно речь шла о гулящей девке, — но… без летального исхода. Всё обошлось — мотор опять завёлся, вернулась привычная картинка… Но ты знаешь, Юра… Пока я там прибывал, в этой чёртовой преисподней, я очень многое понял… — Выражение лица его изменилось и улыбка осыпалась, как штукатурка с кирпичной кладки, и лицо его действительно стало, как кирпич, плоским, вытянутым и багровым в лучах заката.

— Ты тоже там был? — тихо спросил он.

— И ты?

Он кивнул головой.

— Я думал, что после смерти ничего не будет. Я так на это надеялся, но сегодня ночью меня убедили в обратном. Юра, это же пиздец! За всё придётся отвечать. За всё!

— А кто тебя там встретил? — спросил он, слегка заикаясь.

— Какие-то жуткие гоблины.

— А вот меня… — Он запнулся, а потом продолжил с натянутой улыбкой: — … там встретили девушки удивительной красоты в белых полупрозрачных хитонах. До самого горизонта простиралась море цветов, и я почувствовал такой удивительный аромат… Ты знаешь, Эдуард, я хочу туда вернуться. Я устал тянуть эту бессмысленную лямку. Наша жизнь — это сон, а смерть — пробуждение. Только у каждого оно будет своё.

— Почему — сон?

— Потому что только сон может быть настолько абсурдным.

Он закурил и погрузился в себя. Последние лучики солнца уходили, как ниточки в игольное ушко. Угасали горящие окна и рыжие пятна на траве. Потемнела вода у наших ног и небо стало беспощадно синим. Дунул прохладный ветерок, подхватил ракитную шелуху вперемежку с листьями магнолий и потащил их по асфальту с заунывным осенним шорохом. Словно на полароидной фотографии, проявлялись звёзды и бледная, призрачная луна. Подошла официантка и спросила, что мы будем пить.

— Два армянских… грамм по сто, — ответил Юра и тут же обратился ко мне: — Может, ты предпочитаешь водку? — Я сделал равнодушное выражение лица, что означало: мне всё равно.

А потом я долго грел коньяк в ладони, и режиссёр с любопытством наблюдал за этой борьбой, едва заметно улыбаясь и прикуривая сигарету. Я даже губами не мог прикоснуться к этой терпкой, обволакивающей жидкости: передо мной опять появился седовласый старик в потёртом подряснике, с растрёпанной бородой и сдвинутыми на переносице бровями; у него были страшные глаза и растрескавшееся каменное лицо… Я вздрогнул, словно очнувшись от наваждения.

— Хочешь сняться в моём фильме? — вдруг спросил Юра, слегка прищурившись.

— Можно… в принципе, — ответил я нерешительно. — Надеюсь, это будет не через постель?

Он посмотрел на меня многозначительным взглядом, затушил сигарету и бодро воскликнул:

— Хорошо! Я дам тебе маленькую роль. Будешь Карапетяну руки ломать, будешь ему наручники застёгивать…

— Я не люблю порно БДСМ, — ответил я, лениво позёвывая.

— Да хватит уже прикалываться, — улыбнулся Агасян. — Это будет арест главного героя продажными ментами. Руку ему заламываешь и мордой его, голубчика, на капот. Справишься?

— Легко, — ответил я. — Если честно, он никогда мне не нравился. Не люблю мужиков, которые красят волосы. Вот у тебя — благородная седина, и ты этого не скрываешь. Мне вообще по барабану, что у меня на голове… Я в зеркало заглядываю два раза в неделю, когда бреюсь… А чё этот Карапетян всё «мордашку» из себя корчит до старости лет?

В этот момент к нашему столику подошёл Александр Валуев и Юра слегка встрепенулся… Он даже в лице изменился, выражая ему крайнюю степень почтения.

— Присаживайся к нам, Саша! — энергично предложил он. — Может, пивка — для рывка?

Александр посмотрел на него сверху вниз — надменным взглядом полководца, отлитого в бронзу.

— Спасибо, Юра… Ты же знаешь, что я не пью, — ответил Валуев и присаживаться не стал.

— Мы сегодня повеселимся? — спросил он тихим баском.

— Конечно, Сашенька, — ответил ласково Юрий Романович. — В нулевой день — это традиция. На съёмках, ты знаешь, это преступление… Хотя тебя это не касается: ты же у нас непьющий.

— Программа какая?

— Очень насыщенная. В девять — шашлыки, после двенадцати — танцы до упаду. Ну это у вас, у молодёжи, а я по-стариковски отправлюсь в номер, почитаю книжку и спать.

— Мясом кто занимается? — спросил Валуев нехотя и даже слегка зевнул.

— Коля сегодня прилетел утром.

— Уже здесь?

— А ты думал! — воскликнул Агасян. — Он уже на рынок слетал в Ново-Михайловское, вырезки купил девять кило, ящик вина и ящик водки, со всеми аборигенами уже перезнакомился, по ландшафту пробежался, массовку подготовил… А сейчас он уже — на мангале: мясо нашампуривает, салатики стругает…

— Даже не спал?

— А на хрена ему спать?! — засмеялся Агасян. — Он же — биоробот!

— Ну ладно, увидимся, — сказал Саша. — Пойду прогуляюсь к морю.