Пристанище пилигримов полностью

— Я утопила в море контактные линзы, — бормотала она, — теперь я ничего не вижу… Или ты опять надо мной издеваешься?

Но в эту же секунду она услышала топот чьих-то ног у подножья лестницы и вздрогнула как пони от удара хлыста.

— Там кто-то есть, — прошептала она в полном смятении.

— Ну, а я тебе о чём говорю?

Мы рванули наутёк. Бежали очень быстро и размашисто. Аня не отставала от меня ни на шаг. Она бежала босиком, размахивая руками, в которых цепко были зажаты туфли. Узкий туннель словно раздвинулся, пропуская нас, — не чувствуя холодного камня под ногами, мы летели в неосязаемом пространстве и вырвались прямо на шоссе. Если бы я не остановил Аню, она бы с перепугу махнула до самого Адлера. Мне не хотелось бегать, и я решил рассмотреть этого маньяка поближе.

— Ты не сможешь от него уйти! — крикнул я сдавленным голосом, увлекая её в придорожные кусты.

— Умри и не звука, — прошептал я, нащупав среди травы увесистый камень.

Время остановилось. Анюта даже перестала дышать, превратившись в маленький бугорок над землёй. Листья боярышника трепетали на ветру, — казалось, будто вокруг порхают бабочки, — гнулись его упругие ветви, шумели кроны придорожных тополей, шумел сосновый бор по ту сторону дороги, но громче всего звенела зловещая тишина, разлитая в воздухе. Мы ждали, а он всё не появлялся. Я даже слегка обнаглел: прилёг на траву, сорвал красную ягодку с куста, положил её в рот, разжевал и выплюнул — тьфу! какая гадость!

— Может, он передумал нас убивать? — прошептал я, а моя спутница даже захныкала от страха.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он появился на выходе из туннеля… Пирамидальные тополя стояли в лунном свете навытяжку; отбрасывая на дорогу длинные фиолетовые тени, делали её похожей на «зебру». Ласковый ветерок с моря гладил меня по голове, словно успокаивая. Бежать было некуда: за спиной обрывался каменный откос, — и, если бы он пошёл в мою сторону, мне бы осталось только одно: кинуть ему в башку камень, как это сделал Давид с Голиафом. Но этот чёрт решил не испытывать судьбу — он просто растворился в темноте.

Он долго принюхивался, вертел головой, пытаясь понять, куда мы исчезли так внезапно. Он искал нас совершенно целенаправленно, и это не был случайный прохожий, невинный вуайерист, любитель помастурбировать на open air, — это был самый настоящий зверь. Я не смог его рассмотреть, но я почувствовал его.

— Ты его видишь? — спросила Анюта чуть слышно. — Мне кажется, он ушёл.

— Он ушёл через сосновый бор в сторону «Кубани». Там ещё есть тропинка до «Югры», а если обойти холм с другой стороны, то можно выйти к Ольгинке.

Мы подождали ещё какое-то время и решили выбраться из своего убежища. Анюта поднялась в полный рост, хрустнув коленными суставами, и насмешливо спросила меня:

— Эдуард, а почему мы бегаем от него? Ты ведь здоровый мужик… Как дал бы ему в репу!

— Молчи, глупая женщина. Это не простой человек…

— А какой? Его можно убить только серебряной пулей?

— Сам не могу понять, — задумчиво произнёс я. — В какой-то момент мне стало очень страшно, словно это не человек, а демон.

— А-а-а, понятно, — сказала Анюта, изобразив фальшивое участие на лице. — Походу, тебя опять накрыло, дружок. Прекращай бухать, а то начнёшь шарахаться от собственной тени.

— Кстати, знаешь, что говорил мой тренер по боксу? Деритесь лишь тогда, когда вас загнали в угол и некуда бежать. Во всех остальных случаях уносите ноги, даже если противник слабее вас. Помните, маленькая драка может закончиться большими проблемами: либо вас убьют, либо убьёте вы.

— Пошли домой, — сказала Анюта жалобным голосом и тихонько икнула.

Сквозь ветви кустарника просвечивала луна, выхватывая из темноты половинку её лица, — водянистый мутный глаз смотрел на меня с безразличием куклы, тонкий нос казался кривым и костистым, подбородок рассекла чуть приоткрытая щель её бескровных, бледно-розовых губ, мокрые волосёнки свалялись и прилипли ко лбу, напоминая лапшу быстрого приготовления, — другая половинка ушла в тень и казалось мертвенно-серой.

— Пойдём, детка… Не боишься? — спросил я, отряхивая с колен прилипшую траву.

— А чего мне бояться?

— А вдруг он не ушёл. Стоит где-нибудь за деревом и выжидает, когда мы нарисуемся.

— Ну, тогда у тебя появиться прекрасная возможность применить свои навыки, а так же доказать, что ты настоящий мужик, а не чмо…

— Кому доказывать? — спросил я, глядя на неё сверху вниз.

— Мне!

— Не собираюсь я ничего доказывать. Помнишь, что говорил тренер? Избегайте… а лучше бегите от любых конфликтов.

— И что, ты бросишь меня на произвол судьбы?

— Конечно. Метнусь за подмогой. Пускай тебя Андрюшка Калугин спасает: ему за это деньги платят.

— Ну и тренер был у вас… Тогда зачем единоборства, если их не применять?

— Сулейманов Рашид Александрович. Он был маленький и тщедушный. Очки с выпуклыми стёклами на резинке. Мы называли его батискафом. Ходил он чуть прихрамывая, говорил слегка пришепётывая, и был он тихим пьяницей. Ты знаешь, я вполне понимаю его позицию… На его месте я бы тоже никуда не лез.