Пристанище пилигримов полностью

Мы отмахивали быстрым шагом, то и дело оглядываясь по сторонам. Лес шумел. Придорожные кусты гнулись на ветру. Луна светила нам в спину, и наши длинные трусливые тени бежали впереди нас.

Пройдя босиком метров сто, Анюта не выдержала и одела туфли. Резкий стук каблуков нарушил хрупкий покой сосновой рощи… И вот она открыла глаза в дремотной оторопи, оживилась и начала внимательно вглядываться в нас, и вот уже крючковатые корни полезли из губчатого мха, потянулись к нам жилистые руки-ветви, колыхнулись папоротники, и вышел из-под земли «дюжий приземистый человек».

— Сними туфли, — дрожащим голосом попросил я.

— Что?

— Сними туфли! — рявкнул я, выпучив на неё глаза. — Сейчас все крылатые твари слетятся… Для них это как патока — стук женских каблуков в ночи.

— Да перестань ты меня кошмарить, — жалобно попросила Анюта, но туфли всё-таки сняла.

— Приду в номер и нажрусь в уматину, — произнёс я, сглатывая слюну. — У меня бутылка в холодильнике стоит запотевшая…

— А мне нальёшь? — спросила Анюта.

— Тебе бармен нальёт, а у меня в номере жена спит, и я тоже спать собираюсь. Выпью и нырну к ней под одеяло. Прижмёмся попками и сладко так захрапим.

Я улыбнулся как малахольный.

— О, бля, про жену вспомнил. Вы хоть трахаетесь иногда? — спросила она равнодушным голосом.

— К чему эти бессмысленные телодвижения? Тем более ребёнок уже есть.

— А как же супружеский долг?

— Его, похоже, кто-то другой уже исполняет.

Когда мы подошли к КПП, охранник тут же выскочил из своей будки. Его и без того подвижное лицо показалось мне излишне оживлённым: он даже подмигивал мне левым глазом или у него начался нервный тик.

— Хде вы шляетесь?! — возопил он. — Мы уже с нох сбились, а вас всё нет!

— А что случилось, братан? — спросил я.

— Тут какие-то люди приехали, — ответил охранник. — Один из них — старший оперуполномоченный ухоловного розыска, а все остальные — типичные бандитские рожи. Шукают конкретно тебя.

— Меня?! — воскликнул я — сердце моё дико всколыхнулось и ноги подкосила неприятная дрожь.

— А меня? — спросила Анюта с глупым выражением лица.

— Да кому ты нужна? — ответил я, глядя на неё с презрением.

— Хам, — буркнула она.

— Нет, девушка, вас никто не шукает. Вы можете проходить в отель, а тебе, братишка, лучше будет тормознуть, — сказал охранник, раздувая щёки и многозначительно выкатывая глаза. — Тебе лучше переждать хде-нибудь в другом месте.

— Это где ещё? В горах что ли?

— Похоже, для тебя эта ночь ещё не закончилась, — промурлыкала Аня с ехидной улыбкой, протянула руку к моему лицу и коснулась его кончиками пальцев; в тот же момент ироничное выражение сменила грустная улыбка и она прошептала: — Береги себя. Бедовый ты. Лучше держаться от тебя подальше.

— Светает уже, но эта ночь закончилась не для всех, — продекламировал я на манер хокку.

Она нехотя от меня отлипла и пошла по дорожке вверх, но вдруг замешкалась, медленно повернула голову и посмотрела так, будто мы видимся в последний раз. Её глаза в этот момент наполнились — даже не слезами, а едким дымом. Они стали тёмно-серыми и запали глубоко в глазницы, а кожа вокруг покрылась графитовой пылью.

— Спасибо за этот волшебный вечер, — сказала Аня.

— Что? — Я расхохотался.

— Не смейся! — огрызнулась она. — Я никогда его не забуду. Я открыла сегодня новый мир. Я многое поняла. Я испытала огромное потрясение, но парадокс заключается в том, что после всего этого я не вижу продолжения… — Она сделала мхатовскую паузу, на секундочку опустив шагреневые веки. — … без тебя.

Охранник долго смотрел ей в спину, — она шла неверной походкой, словно нащупывая землю голыми пятками, и туфельки раскачивались у неё в руках при каждом шаге, — а потом повернул ко мне маленькие хитрые глазёнки.

— Ты что с ней сделал? — спросил он. — Уходил с шикарной девицей, а вернулся с какой-то мочалкой.

— Не надо грязных инсинуации. У нас ничего не было, кроме задушевной беседы, — холодно парировал я.

— Ну ладно, это ваши дела, — криво ухмыльнулся он и продолжил с серьёзным видом: — Короче, братан, слухай сюда внимательно… В отель тебе возвращаться нельзя, а то уедешь сегодня в багажнике. Калухин передал для тебя, чтобы ты шёл вдоль трассы на Небух, а он подберёт тебя минут через десять. Всё понял?

Я молча кивнул. Он поднял рацию и нажал кнопку.

— Андрей. Андрей. Приём.

— На связи, — раздался в динамике знакомый голос.

— Пошли кого-нибудь… Срать хочу.

— Сейчас подойду, — ответил Калугин.

— Ну всё, парень, двихай. — Он похлопал меня по плечу, и это не показалось мне каким-то амикошонством, а напротив: я был крайне ему благодарен за оказанное содействие.

Я развернулся и пошёл к трассе. Чувство одиночества и жуткая тоска навалились на меня свинцовой тяжестью. Над тёмно-синими горами восходила молочная аура — близился рассвет. По всему телу судорожными волнами разбегалась похмельная ломота. Кружилась голова, подташнивало, хотелось жрать, пить, курить, но больше всего хотелось опрокинуть стакан холодной водки, чтобы все внутренности обожгло, а потом свалиться на землю и уснуть — желательно без сновидений.