С интересом слушая его, я находила, что сказать в ответ, а иногда даже удивляла чем-то, ему неизвестным. Те два года, наполненные безудержным чтением, чтобы убить свободное время, принесли плоды...
- Ты очень изменилась, Диана, - заметил как-то Кайл и тут же стал оправдываться: - Нет, не внешне - ты все такая же красивая, ты даже еще...
- А, брось! - рассмеялась я в ответ. - Если честно, для меня вообще загадка, как в то время ты мог посчитать меня интересной.
- Посчитать... - задумчиво повторил он, - ты знаешь, к расчетам это не имело никакого отношения. Твои глаза, голос, дыхание... обрушились на меня сразу,...лишив возможности что-либо просчитать.
И я тут же увлеченно начала рассказывать об одном древнем математике, биография которого запомнилась мне так кстати...
А на закате, когда солнце гасило свой раскаленный край о воду, мы брали бокалы, вино и шли к прибою. Я неутомимо, как щенок, убегала от волн, а Кайл смеялся, глядя на меня - моя мокрая одежда свидетельствовала в пользу океана. Казалось, мне никогда не надоест все, что с ним связано. Я могла часами перебирать ракушки и разноцветную гальку, выкладывая из них недолговечные картины, смывавшиеся ближайшим штормом.
- Ты должна научиться плавать, Диана, - говорил Кайл и улыбался, освещенный золотом заката.
- Ни за что! - смеясь, отвечала я. - Мне нельзя - тогда я никогда не вылезу из воды!... А потом превращусь в рыбу и уплыву туда... - я указывала вдаль и кричала на полную силу в лицо океану: -...И буду жить вечно!...
Наш смех переплетался с шипеньем волн...
** ** **
- Кайл, что случилось?
Уже второй день он был невероятно задумчив, тих и почти не слышал, что говорила ему я. И это было особенно странно, потому что его повышенное внимание ко мне, к моим словам, настроению и самочувствию порой оставляли впечатление болезненной одержимости.
Но, вернувшись из очередной короткой поездки, он уединился в кабинете и вышел оттуда только перед самым закатом. Даже во время нашей вечерней прогулки он был непривычно молчалив, почти не отзываясь смехом на мои нелепые прыжки в пене прибоя.
И вот теперь, во время завтрака, Кайл незаметно от меня - как ему показалось - добавил в кофе столько коньяка, что кофе стал прозрачным. Но, судя по выражению его лица, и этого было мало.
- Так что случилось?
Он оторвался от окна впервые за это нескончаемое утро и посмотрел на меня.
- Какая же ты яркая, Диана...
Я кожей ощутила его теплый взгляд, и от него мои щеки загорелись, а Кайл продолжил, будто это и был ответ на мой вопрос:
- Ты так сейчас красива... Нет, не шевелись! Солнце пробивается сквозь твои спутанные волосы, и ты будто в короне из лучей - принцесса... Прекрасная...и беззащитная.
Чтобы разрядить обстановку, мне захотелось немедленно съязвить, что утренний коньяк плохо влияет на него - делает сентиментальным. Но искренность, звеневшая в его словах, не позволила мне испортить момент.
И, улыбнувшись признательно в ответ на комплимент, я вернулась к интересовавшему меня.
- Знаешь, Кайл, всю свою сознательную жизнь я провела в обмане. Давай хоть ты не будешь ничего скрывать от меня? - и я просительно заглянула в его глаза.
Он вздохнул и, нахмурившись, снова посмотрел в окно.
- Есть работа.
- Ну...это хорошо. Ты же сам говорил, что заказы - редкость.
- Да, но этот - далеко. Не понимаю... Там есть поблизости охотники, но нашли меня. Говорят, нам нужен лучший, - самодовольные нотки вкрались в его голос, несмотря на все старания казаться безразличным.
- А насколько далеко, Кайл?
Он снова насупился.
- Да почти полмира! Конечно, никогда нельзя сказать наверняка, но это может занять пару недель, а может - и месяц... - он расстроено покачал головой, вздыхая. - Слишком далеко и слишком долго!
Но я чувствовала, что ему хотелось взяться за этот заказ. И может быть, не только из-за денег. То, как его голос дрогнул на слове «лучший», подсказывало, что профессиональная гордость - не последняя ценность в его жизни. Да и вообще, это было его призванием, делом его предков. Почему он должен был отказываться? Из-за меня?
- Я поеду с тобой.
Последовавшая гневная тирада не испугала меня - я ее предвидела, и поэтому, спокойно переждав бурю, взялась по миллиметру склонять чашу в свою пользу.
- Дело не в том, что я боюсь оставаться сама. С недавних пор одиночество мне приятно, и только тебя хочется видеть и слышать. Больше никого. Но одно дело быть где-то рядом, и совсем другое - не видеться целый месяц. Я буду скучать по тебе, Кайл...
Стараясь не замечать, как он смотрел на меня, я продолжала:
- Кроме того, тебе не стоит отказываться от работы из-за меня. А вдруг перестанут обращаться? На что тогда мы будем жить?
И я засмеялась собственной шутке. Кайл не сводил с меня голодных глаз.
- Ну, пожалуйста, возьми меня с собой!
Наконец, он улыбнулся и, сдаваясь, вздохнул.
- Куда же я денусь! Поедем вместе...
